Мужчина шагнул в сторону постамента, на котором лежал окровавленный катран, взмахнул правой рукой и покачав головой, взял катран, развернулся и направился к своему летательному аппарату.
Не отдавая себе отчёта, Адам освободил своё поле, и осторожно ввёл его в голову мужчины и тут же рванул его назад — мозг незнакомца кишел бесчисленным количеством феерических сполохов, весьма похожих на те, которые он ощущал в информационных полях противников, с которыми сражался на базе «Атар».
«Проклятье! Однозначно я оказался на какой-то планете цивилизации шхертов, — догадка больно кольнула мозг нового тела Адама. — Влип! И как теперь отсюда выбираться?»
Шхерт, видимо почувствовав попытку проникновения, резко оглянулся и покрутил головой, его лицо было искажено неприятной гримасой, явно указывающей на его недовольство, нос приподнялся и было отчетливо видно, как играли его отверстия, то сужаясь, то расширяясь, будто он пытался по запаху определить источник атаки.
Адам опять приподнял катран и качнул им в сторону шхерта. Гримаса на лице шхерта непонятно изменилась. Он отвернулся, скорее всего даже не предполагая, что угроза могла исходить от местного аборигена.
— Чу! — донёсся его громкий возглас и махнув рукой, он исчез и лишь несколько серебристых блёсток, порхавших в воздухе, обозначили то место, где он только что стоял.
В воздухе опять сверкнули блестки и к ногам Адама упал коричневый продолговатый предмет, похожий на металлический прут, толщиной с большой палец руки. Адам невольно вздрогнул и сделал шаг назад.
Донесся высокотональный писк, летательный аппарат качнулся и оторвавшись от поверхности поляны, быстро скользнул вверх и исчез из вида.
2
Постояв некоторое время в недоумении, Адам опустил взгляд на лежащего аборигена и увидел, что его набедренная повязка откинулась и в нижней части тела у того совершенно нет мужского достоинства, а на этом месте находится какая-то складка.
«Женщина, что ли?» — всплыла у него удивлённая мысль, но он тут же почувствовал, что этого достоинства и у его нового тела не ощущается.
Он опустил голову и приподнял набедренную повязку на своём новом теле — мужского достоинства, действительно, не было и у него и на этом месте тоже была складка.
— Чёрт возьми! — невольно хотел произнести он, но с его губ слетел лишь какой-то непонятный хрип.
Опустив набедренную повязку, Адам опять уставился в лежащего аборигена.
«На такой жаре он скоро начнёт разлагаться, — замелькали у него мысли обеспокоенности. — Его тоже нужно бросить в песчаное море».
Положив катран на постамент, Адам шагнул к аборигену, взял его подмышки и потащил по красно-коричневой тропинке в сторону тоннеля. По тропинке потащился кровавый след.
Подтащив аборигена к песчаному морю, Адам вдруг замер, уставившись в аборигена.
«Зачем ему там такая красивая набедренная повязка? Она даже не испачкана, — он дёрнул плечами и опустил взгляд на себя. — Моя совсем какая-то невзрачная».
Сняв свою набедренную повязку, он отшвырнул её в море и наклонившись над аборигеном, снял с него повязку и обмотав её вокруг своего нового тела, (она пришлась впору), столкнул аборигена в синий песок, развернулся и направился в сторону тоннеля, по пути заглянув в нишу, и убедившись, что там всё так, как он и оставил, направился по тоннелю на другую сторону скалы.
Подойдя к постаменту, Адам взял катран и засунув его в красивые ножны, которые теперь висели у него на красивом поясе, покрутил головой и почувствовал, что стало ещё более жарко. Местная звезда уже была высоко и выглядела ослепительно белой. Адам почувствовал, что хочет пить.
«Проклятье! Неужели здесь всегда так жарко? А вода у него есть?» — мелькнули у него мысли наполненные досадой.
Развернувшись, он шагнул в кузницу.
Огонь в стене уже еле горел и Адаму показалось, что внутри стало ещё прохладнее. Он принялся осматривать предметы в кузнице, пытаясь найти какую-то ёмкость с водой, но из ёмкостей нашёл большое чёрное ведро около постамента, наполненноё какой-то чёрной жидкостью, совсем не похожей на воду, из которого торчали несколько плохо обработанных катранов, да ещё одну ёмкость меньше, тоже напоминающее ведро, которое было пустым.