Пятясь, он оказался в гостиной. Оставив между нами дистанцию в пару метров, я указал на пол.
— Садись, скрестив ноги. Руки за спину.
Мужик послушался. В его глазах виднелся интерес.
— Ты кто такой? — спросил он, опустившись на циновку.
— Друг Исамы Ёсиды. Слышал о таком?
Лицо моего собеседника окаменело.
— Вижу, имя знакомо. Вы с приятелем недавно подвозили его. А затем оставили отдыхать на травке. Припоминаешь?
Мужик сжал губы. В глазах появился вызов.
Ага, так мы, значит, упёртые! Ну, я и не сомневался, в общем-то.
— Мне бы не хотелось тебя пытать.
Мой пленник усмехнулся. Мол, попробуй!
Я достал из кармана мандаринку. Пара секунд — и она вспыхнула. Теперь в руке у меня был файербол.
— Скажи, зачем вы похитили Исаму Ёсиду, как ввели его в кому, и как его из неё вывести. Кто вас послал?
Мужик криво усмехнулся. Ясно: вести диалог он не собирался. Вздохнув, я погасил файер. Ну, не поджигать же этого говнюка в самом деле. И потом, скорее всего, он погасит огонь с помощью какой-нибудь техники. Гореть заживо не будет.
Я обошёл его со спины.
— Не оборачиваться!
Мужик напрягся. Это было заметно по вздувшимся венам на шее. Правильно!
— Что ты задумал, белобрысый?! Если убьёшь меня, заработаешь большие проблемы. Я связан с очень серьёзными людьми.
— Какими именно? — спросил я, давая собеседнику шанс.
Мужик промолчал. Ожидаемо.
Я взял со стола хрустальную пепельницу и, размахнувшись, врезал по бритой башке. Точно рассчитав, чтобы не прикончить засранца, а только вырубить. В таких делах опыт, к счастью, имелся.
Кто-нибудь воспользовался бы рукоятью пистолета — например, киногерой. Но только не я. Профи знает: пушки не такие кондовые, как кажется. И если лупить ими по черепушкам, можно и сломать.
Мужик тяжело повалился на бок. Выглядело натурально, но я всё равно осторожно проверил, потерял ли он сознание. Да, в отключке. Связав ему руки и ноги, я принялся за обыск. Вывернув карманы, разложил всё найденное на полу.
Пистолет на девять патронов, документы на имя, ничего мне не говорящее. Их я забрал, чтобы пробить позже. Немного денег, кредитки, упаковка бумажных носовых платков (тканевыми в Японии не пользуются), ключи от машины, презервативы.
Из-под рукава торчал краешек татуировки. Иногда нательный рисунок может многое рассказать о владельце. Вытащим танто, я разрезал одежду, обнажив торс пленника. Его грудь, живот и спину покрывали традиционные азиатские изображения, среди которых преобладали чёрные змеи. Такие наколки мне были хорошо знакомы. Их делали якудзы из клана моего папаши!
Выходит, Исаму похитили по приказу не кого иного, как дяди. И зачем, понятно. Чтобы сделать меня должником.
К сожалению для моего родственника, выявленная информация аннулировала мою признательность. А вот дядя автоматически переводился в разряд моих должников. И я намеревался его взыскать. Но не сейчас. Было бы недальновидно раскрывать карты сразу.
Глядя на связанного якудзу, я задумался. С одной стороны, убивать его не за что. С другой, он расскажет обо мне, и дядя сообразит, что я вышел на его след. Мне этого не хотелось. Дилемма.
Я сидел, поигрывая танто, и прикидывал, как можно прикончить свидетеля и не засветиться. Выходило, что это крайне сложно, ведь я наверняка попал в какую-нибудь из множества натыканных по городу камер.
Мои сомнения прервал звонок в дверь. Я её не запер, но прикрыл плотно, так что было не понятно, на замке ли она. Кто это мог быть?
Я метнулся в прихожую. Прежде всего, аккуратно и тихо повернул защёлку, а затем припал к глазку.
На лестничной площадке стояли трое: два амбала в спортивных костюмах и девушка в кожанке. Все очень серьёзные. И, конечно, вооружённые. Скорее всего, тоже из клана моего папаши.
Развернувшись, я поспешил в комнату, где распахнул окно и выглянул на улицу. Оно выходило на задний двор. Чуть поодаль играли на маленькой площадке дети, их родители болтали, сидя на скамейке. Вверх никто не глядел.
Выбравшись на подоконник, я переместился на бордюр и приставным шагом двинулся к пожарной лестнице.
Из квартиры донёсся грохот. Я знал этот звук. Гости ломали дверь. Ну, она была довольно прочной. Дело не на минуту.
Ухватившись за пожарную лестницу, я начал спускаться, скользя по ней, а не переступая с перекладины на перекладину. Чтобы не сжечь ладони, приходилось делать паузы примерно через каждые четыре метра. Жаль, я был не в перчатках. Но я не люблю их, даже мотоциклетные. Надеваю только если не хочу оставлять отпечатки. Хотя у меня отсутствует привычка что-то лишний раз трогать. Выработана давно. Я даже кнопку лифта всегда нажимаю суставом согнутого пальца, а не подушечкой.