Опрокинув по чашечке, мы немного откинулись назад, опершись руками о пол. Исама при этом довольно похихикал и покивал собственным ощущениям. К местной мимике я так и не привык полностью. И едва ли научусь её имитировать. Поэтому я наверняка кажусь многим знакомым нелюдимым.
— Хорошее саке, — похвалил я.
Всё-таки, Исама приволок его. Надо быть вежливым.
Парень кивнул.
— Да, приличное. Секунду…
Он вытащил звякнувший мобильник, досадливо зарычал и пару мгновений остервенело тыкал в экран.
— Чёртовы рассылки! Как же они надоели!
— Откажись, — посоветовал я.
— А если однажды придёт что-нибудь важное?
— Например?
Исама пожал плечами.
— Не знаю.
— Ты прямо как самурай.
— В каком смысле?
— Они таскали мечи всю жизнь в расчёте на то, что однажды они могут пригодиться. Но у самураев хоть объективное оправдание имелось.
— Какое?
— Меч реально мог спасти жизнь.
— А… Ну, да, — согласился Исама, откладывая телефон. — Как твоя последняя фантазия окунуться с головой в мир французского кинематографа?
— Что? — нахмурился я.
— Ты говорил, что собираешься пересмотреть подборку французских фильмов каких-то там лет.
— Да? Наверное, пошутил.
— А что тут смешного? — не понял Исама.
— Если бы помнил, обязательно объяснил бы.
На этот раз сосед разразился хохотом. Даже по ляжкам себя похлопал.
Да, очень разный у нас менталитет. Однажды слышал, как женщина рассказывала подруге, что продавец в магазине обратился к ней как в замужней даме (там свой суффикс), решив по продуктам, что у неё есть семья. Смеху было — вы не поверите!
— Я только один французский фильм видел, — признался Исама.
— Какой?
— «Луна в сточной канаве». На название повёлся, если честно.
— Звучит поэтично.
— Именно так я и решил. В этом фильме есть сцена, где герой видит здоровенный рекламный плакат. На нём бутылка какого-то пойла и надпись: «Try another world».
— «Попробуй другой мир», — кивнул я.
— Ага. Там герой, в общем, пытается зажить другой жизнью. Не той, к которой предназначен. И этот плакат — символ, так сказать...
— Всё-всё, хватит! — замахал я руками. — Избавь меня от этих критических анализов. Давай лучше ещё выпьем.
— С удовольствием, Кенджи-кун!
Исама быстренько налил нам саке.
— Давай за то, чтобы ты полностью восстановился в скорейшие сроки! — предложил он.
— Спасибо. И тебе здоровья.
— Да я в норме. Странная кома была. Не понятно, из-за чего, главное.
— Ну, ты из неё вышел, и прекрасно.
— Ага. Давай, Кенджи-кун!
Мы подняли чашки, быстренько поклонились друг другу и выпили.
— Отлично! — констатировал Исама, аккуратно ставя свой токкури на пол.
— Да, очень хорошо, — согласился я.
Тёплый саке разливался по телу приятным теплом, расслабляя и погружая в лёгкую истому.
Исама тоже закосел. На его лице появилась неуверенная блуждающая улыбка.
— Кенджи-кун, — проговорил он медленно, — у тебя есть девушка?
Ого, на темы личной жизни перешли! Выходит, мы прямо близкие друзья стали.
Вообще, такие вопросы обычно служат вступлением к повествованию о собственной личной жизни. Поэтому я решил ответить.
— Нет, Исама-кун. Я пока совершенно один.
Собеседник мой сочувственно покачал головой.
— Всё ещё любишь её?
— Кого? — не понял я сразу.
— Симидзу-сан.
Ах, вот, о ком ты…
У Кенджи Исикавы была девушка. Миленькая такая, но с большими, на мой взгляд, странностями. Когда я переселился в этот мир, мне было не до чужих пассий. Я вообще в шоке пребывал. К счастью, девица эта «меня» бросила. С тех пор я о ней не вспоминал.
— При чём здесь она? — спросил я.
— Изводила тебя, пока вы вместе были, а теперь ушла, но всё равно причиняет тебе страдания! — заплетающимся языком выдал Исама. — Я же всё видел, пока вы вместе были. Как она тебя мучила!
О, похоже, Кенджи был неудачником. Хотя бывают, конечно, больные любови, когда и брутальные бруталы сыплются.
— Нет, Эйко здесь ни при чём, — сказал я. — Просто не встретил интересную девушку.
— Но в менториуме множество симпатичных тян.
— Тут ты прав.
— Но они тебя не интересуют?
Я подозрительно взглянул на собеседника. Не пытается ли он выяснить, как я отношусь к женщинам? Может, думает, что мы с Эйко расстались из-за моей ориентации?
— Мне девушки очень нравятся, — сказал я медленно и внятно. — Просто ни с кем не успел сойтись. Мы только поступили, да ещё я в больницу попал.
Исама быстро закивал.
— Да-да, верно. А из-за чего вы расстались?
Вот же привязался! Как будто я помню. Так, что она там бубнила-то?
— Мне кажется, она просто со странностями, — начал я уклончиво. — Вроде, реальной причины уходить и не было. Вроде разлюбила, надоел, не сошлись характерами. А Эйко говорила, что не может себя реализовать, а почему, я, мол, всё равно не пойму.