Я сильно не вникал, но, кажется, текст был примерно такой.
— Стало быть, вы не общаетесь? — спросил Исама.
— Нет, с какой стати?
— Не знаешь, как у неё дела?
А может, сосед интересуется именно моей бывшей?
— Откуда, если мы не общаемся?
Исама покивал.
— Ладно, жизнь продолжается. Найдёшь кого-нибудь получше, Кенджи-кун.
— Непременно.
— Я серьёзно. Даже чисто статистически…
— Вот давай без этого, ладно?
Исама воздел руки, сдаваясь.
— Как скажешь!
— Давай лучше ещё саке накатим.
Когда мы выпили, Исама вытер губы, бросил на меня осторожный взгляд и заявил:
— Просто я видел Эйко недавно. До того, как в больницу угодил. Не знал, стоит ли тебе говорить.
Мне было всё равно, но Кенджи должен был хоть немного страдать, так что я спросил:
— И?
— Выходила из машины с какими-то мужиками и девчонкой. Не хотел тебе говорить, да уж не сдержался, — виновато улыбнулся Исама.
— Не бери в голову. Это её дело. Меня давно не касается.
— Пора поискать замену. Ничто так не лечит разбитое сердце, как новая любовь.
— А есть конкретные предложения? Кандидатки?
Исама усмехнулся.
— Откуда?! Разве я похож на героя гаремника?
— Пожалуй, ты прав, — сказал я, чтобы закрыть тему. — Займусь этим в ближайшее время.
Мы посидели ещё полчасика, допив бутылку. Потом Исама взглянул на часы и начал откланиваться. Я его не задерживал. Меня с тёплого алкоголя развезло, и хотелось прилечь, подремать. А то и вовсе проспать до утра.
Так что мы распрощались, и я отправился принимать душ. Исама пообещал разбудить меня завтра. Я в ответ пригрозил отравить его фугу сашими. На том и расстались.
Глава 43
После больницы иногда на меня накатывала неясная тревога. Я списывал это на то, что во мне обживался паразит. Тварь срасталась с моим телом — так стоит ли удивляться, что моя психика била тревогу? Это то, с чем было смысл обратиться к психологу, но именно про это я говорить с Маэдой Ран не мог. Такой вот парадокс.
Иногда мне снились дурацкие сны. Конечно, кошмары бывали и прежде — как без них? Но теперь ночные видения отличались яркостью — словно в башке включался фильм. Гиперреалистичные сны заставляли организм реагировать паническим ужасом, так что пару раз я даже просыпался весь в холодном поту. Так я узнал, что это не выдумка писателей, как считал прежде.
Наконец, я решил поделиться с госпожой Маэдой своей проблемой, не упоминая о её возможной причине — магическом паразите. Было интересно, что скажет психолог.
После занятий я отправился к ней. Маэда Ран находилась в кабинете не одна. Офицер, ведший у нас политическую грамотность, сидел на краю её стола. Они мило ворковали. Я застал это, так как он, вероятно, забыл плотно прикрыть дверь. Пришлось отступить на пару шагов, закашлять и постучать.
— Входите! — излишне звонко отозвалась девушка.
Я распахнул дверь.
— Добрый день, Маэда-доно.
Сделав вид, что только теперь заметил политрука, я отвесил уставной поклон и добавил:
— Като-доно.
— Кадет Исикава, — кивнул он. — У вас занятие?
— Так точно, Като-сан, — поспешно проговорила подчёркнуто-деловым тоном девушка. — Кадет посещает реабилитационные сеансы после выхода из больницы.
— Понятно. Ну, не буду вам мешать, Маэда-сан.
Политрук удалился, а я занял место на стуле напротив психолога. После нескольких общих фраз девушка задала стандартный вопрос:
— Вас что-нибудь беспокоит, Исикава-сан?
— Честно говоря, да, офицер. В последнее время мне снятся кошмары. Слишком часто. И они очень яркие, реалистичные.
— Хм… — девушка раскрыла свой блокнот. — Раз реалистичные, вы, наверное, можете вспомнить хотя бы один?
Я кивнул.
— Так точно, Маэда-доно.
— Прошу, расскажите. И чем больше подробностей вы вспомните, тем лучше. Иногда незначительная, на первый взгляд, деталь может стать ключом к толкованию.
— Хорошо, постараюсь. Например, сегодня мне снилось, что я нахожусь в комнате площадью в четыре дзё, совершенно пустой, а из серых бетонных стен лезут всякие черви и тянутся ко мне. Извиваются и копошатся, как живой ковёр. А некоторые вроде мокриц или сороконожек. Может, сколопендр. И всё это происходит в абсолютной тишине. Словно я глухой. И вот они лезут, как ненормальные, а я стою в центре, весь сжавшись от ужаса, и едва дышу. А они хоть и без глаз, но я точно знаю, что они меня, твари, прекрасно видят! — я вдруг поймал себя на том, что нервно втянул воздух.