Да что ж такое?! Почему воспоминание о кошмаре так на меня подействовало? Картинка словно заново возникла в моей голове — почти так же ярко, как ночью. И всколыхнула подсознание, породив ощущение того же неконтролируемого ужаса. Больше всего меня выбесило, что я не владел собой. Как будто вся система самоконтроля, выработанная ещё в родном мире, и отшлифованная здесь, отключалась!
— А потом? — спросила Маэда Ран.
— Я проснулся.
Девушка помолчала, делая в блокноте пометки. Ручка порхала над листком, легонько прикасаясь к нему, чтобы отставить чёрточку или точку.
— Вы впервые видели этот сон? — осведомилась психолог.
— Нет, офицер. Мне этот сон уже в третий раз снится. За последнюю неделю.
Девушка подняла на меня внимательный взгляд.
— Навязчивое состояние. Что-то беспокоит вас.
— Не представляю, что.
Ещё как беспокоит! Во мне поселилась иномирная тварь, которая активно срастается с моим телом! И, что напрягало куда сильнее — с моими энергетическими каналами и узлами. Это я понял недавно. И меня это не обрадовало.
— Это мы и должны выяснить, — проговорила Маэда Ран. — Но мне нужно больше информации. Иначе анализ может оказаться однобоким. Есть ещё что-нибудь, что вас тревожит?
Я задумался. Ненадолго.
— Может, вы испытываете состояние дискомфорта время от времени? — подсказала психолог. — Панику?
— Панику нет. А неспокойно бывает. Неуютно.
— Чем вызвано такое ощущение? Есть предположения?
— Будто за мной всё время кто-то наблюдает.
— Всё время? — уточнила девушка.
Я кивнул.
— Да, это чувство прилипло ко мне несколько дней назад.
— А вы не замечали никого, кто следил бы за вами?
Конечно, замечал. Но это была слежка, о которой я знал, и она меня не беспокоила. Офицеру Маэде я говорил о другом.
— Нет, ничего такого. Кому я нужен?
Психолог скептически покачала головой. Она явно со мной не была согласна. Но вслух возражать не стала. Вместо этого спросила:
— У вас это чувство даже дома возникает?
Я задумался. А действительно: чувствую ли я дома, что за мной наблюдают? Поразмыслив, пришлось признать, что да! Я не обращал на это внимания, не задумывался об этом, но вопрос психолога заставил.
— Даже дома, офицер.
— Уверены?
Я кивнул.
— Так точно. Похоже, всё серьёзно, да? Паранойя?
— Не стоит делать поспешных выводов, кадет. Тем более, ставить диагнозы. Мы ещё даже не начали разбираться. Будем считать это сбором анамнеза.
— Как скажете, офицер.
— Правильно, что вы рассказали мне об этом. Лучше предупредить болезнь, чем её лечить.
Я бы сказал, что в данном случае требовалось уже лечение, но промолчал. И потом, возможно, дело было в интуиции, которая предупреждала меня об опасности, которую я пока не осознавал. Что, если за мной действительно наблюдает кто-то, помимо якудзы?
Маэда Ран расспрашивала меня ещё около получаса, делая пометки в блокноте. Потом заявила, что ей требуется всё обдумать, и на сегодня я свободен. Признаться, я испытал облегчение. Разговор затянулся, а у меня ещё имелись дела. Фирма требовала финансирования, и продажа катаны не была панацеей. Скоро понадобятся новые вливания. К тому же, надо на что-то жить.
Выйдя из кабинета, я взглянул на часы. Делать это при психологе было неприлично.
У меня было время пообедать, и я решил отправиться в столовую менториума. Надо сказать, готовили в ней очень неплохо. Конечно, до уровня знаменитого ресторана Токио «Весенняя Фудзияма» местным поварам было далеко, но со своей задачей они безусловно справлялись. К тому же, в столовой было куда привычнее, так как там студенты свободно болтали друг с другом, ведь почти все были знакомы. А вообще, в ресторанах и кафе японцы обычно сидят молча, переписываясь друг с другом при помощи мессенджеров. Считается, что мешать болтовнёй незнакомым соседям неприлично.
В общем, я поспешил в столовку нашего корпуса, но она оказалась закрыта. Через стеклянную дверь было видно, как люди в форме аварийной службы сражаются с прорванной трубой, идущей вдоль стены с умывальниками.
Пришлось выйти на улицу и двинуться к шестому корпусу, где тоже имелась столовая. Дорога отнимала минут семь-восемь. Я шагал, засунув руки в карманы форменной куртки, и думал о разговоре с Маэдой Ран. Напоследок она осторожно задала несколько вопросов о моей личной жизни. Даже будучи психологом, девушка смущалась, так как подобные темы здесь считаются неприличными, если беседу не ведут близкие друзья.
Я задумался. У меня личной жизни как таковой не было. Время от времени я знакомился с девушками и проводил с ними некоторое время, но ни во что серьёзное не вписывался. Так что тут вопросы офицера Маэды ушли в молоко.