Настоящие братья переглянулись. Ловушка была очевидной, но любопытство пересилило.
Комната пахла домом. Настоящим домом — пылью, старыми книгами, яблоками из вазы на столе.
— Садитесь, — младший отодвинул стул. — Поговорим.
— О чем? — Гордей остался стоять у двери.
— О том, какими вы могли быть, — старший закрыл учебник. — Без проклятия. Без боли. Без всего... этого.
Он махнул рукой. За окном — не Навь. Обычный московский двор. Дети играют, мамаши на лавочках, дворник метет листья.
— Папа придет с работы через час, — младший улыбнулся. — Мама готовит ужин. Дед обещал на выходных на рыбалку свозить.
— Папа мертв, — жестко сказал Лазарь.
— У вас — да. У нас — нет. Он просто работает в офисе. Менеджер. Скучно, зато стабильно.
— А мама? — тихо спросил Гордей.
— Внизу. Печет яблочный пирог. Твой любимый.
Запах усилился. Корица, печеные яблоки, ваниль.
— Хотите посмотреть? — старший встал. — Она внизу. Ждёт нас к ужину.
— Нет, — отрезал Лазарь. — Мы знаем, что там.
— Правда знаете? — младший наклонил голову. — Или боитесь узнать?
Дверь открылась сама. За ней — лестница вниз. Обычная лестница в обычном доме. На стенах — семейные фотографии. Все целы, все улыбаются.
— Мальчики! — донесся снизу женский голос. — Ужинать!
Голос матери.
Лазарь дернулся. Гордей перехватил его руку.
— Стой. Это не она.
— Я знаю. Но...
— Никаких «но».
— Вы можете остаться, — старший двойник подошел ближе. — Прожить ту жизнь, которую заслуживали. Без монстров. Без смертей. Без проклятий.
— Взамен на что?
— Ни на что. Просто... забудьте. Забудьте реальность и живите в мечте.
— Мальчики! — снова позвала мать. — Пирог остывает!
Братья двойники встали плечом к плечу. Идеальные. Счастливые. Без шрамов, без боли в глазах.
— Смотрите, — младший подошел к окну. — Вон папа идет. С цветами для мамы. Как каждую пятницу.
Действительно, по двору шел мужчина. Высокий, широкоплечий. Лица не разглядеть, но походка...
— Он всегда приносит маме цветы? — тихо спросил Гордей.
— Каждую неделю. Уже пятнадцать лет.
— А что она любит?
— Белые розы.
Гордей усмехнулся.
— Она ненавидела белые розы. Говорила, они пахнут больницей.
Двойники замерли.
— Это... это неважно! Главное...
— Нет, — Лазарь покачал головой. — Главное — помнить. А вы не помните. Вы просто картинка чьей-то мечты о счастье.
— Но это лучше, чем ваша реальность!
— Наша реальность — наша. Со всем дерьмом и болью.
— Глупцы! — старший двойник шагнул вперед. — Вы выбираете страдание!
— Мы выбираем правду.
— Даже такую?
Комната мигнула. На секунду братья увидели настоящую картину. Родители за столом — восковые куклы с нарисованными улыбками. Дом — декорация из папье-маше. Двойники — пустые оболочки с тьмой внутри.
— Особенно такую, — твердо сказал Гордей.
Двойники бросились вперед. Но на этот раз братья были готовы. Гордей встретил своего прикладом в лицо. Тот рассыпался как разбитая ваза.
Лазарь не стал драться. Просто обнял своего двойника.
— Прости, — прошептал он. — Ты мог бы быть счастливым. Но ты не я.
Двойник застыл. Потом медленно обнял в ответ.
— Я знаю, — прошептал он. — Но я так хотел... хотя бы во сне...
И растаял. Как снег в ладонях.
Комната исчезла. Остался только запах яблочного пирога. И тихий женский голос.
— Я все равно люблю вас, мальчики.
Но это был уже не голос двойника. Это был голос памяти.
***
Они стояли в центре лабиринта. Круглый зал с тысячью зеркал. В каждом — осколок Мары.
— Браво! — голос шел отовсюду. — Прекрасное представление! Отказ от счастья ради правды! Как благородно! Как глупо!
— Покажись! — Лазарь вертелся, целясь в зеркала.
— Я везде, мальчик. В каждом отражении. В каждом стекле. В каждой луже.
— Мы победили тебя однажды. И сейчас...
— Победили? — смех как битое стекло. — Вы разбили одну из моих форм. Но я — сама идея отражения. Меня нельзя уничтожить, пока существуют зеркала.
— Тогда перебьем все!
— Все? Даже те, что в глазах любимых? Ведь глаза — зеркала души.
Лазарь замер. В кармане завибрировал мертвый телефон. Он достал — экран мигал. В нем отражалось лицо Мары.
— Видишь? Я везде. И знаешь что? Мне больше не нужны зеркала. Люди носят меня в карманах. Смотрят на меня чаще, чем друг на друга.
— Отличная речь. Скучная, но отличная.
Лазарь швырнул телефон в ближайшее зеркало. Стекло треснуло.
— Злишься? Хорошо. Злость — это честно. А теперь позволь показать последнее отражение.