Свет ударил по глазам. Яркий, чистый, неправильный для Нави.
Братья перестали падать.
Точнее, они упали. Но не разбились.
Потому что под ними была трава. Зеленая. Пахнущая летом, хотя на дворе стояла зима. Пахнущая жизнью, хотя они были в мире мертвых.
Пахнущая... выдумкой.
***
Первое, что почувствовал Лазарь — тяжесть. Не холод проклятия, не пустоту падения, а простую физическую тяжесть.
Открыл глаза.
Небо было неправильным. Слишком синим. Слишком эпическим. Облака двигались так драматично, словно их рисовал художник-романтик с перебором пафоса.
— Что за... — попытался сесть.
Звяк.
Посмотрел вниз. Кольчуга. Настоящая металлическая кольчуга, каждое кольцо которой весило... да сколько эта хрень весит?!
— Гор!
— Не ори, — голос брата справа. — Башка трещит хуже, чем после самогона Рарога.
Лазарь повернул голову. Увидел. Заморгал. Протер глаза. Снова посмотрел.
Гордей сидел в десяти метрах, держась за голову. На нем были латы. Не абы какие — узнаваемые латы с Белым Древом на груди. Волосы стали длиннее, темнее. И борода... откуда борода?!
— Гор, у тебя... у тебя рог на поясе.
Старший брат посмотрел вниз. Нахмурился. Потрогал здоровенный рог, притороченный к поясу.
— Да. А у тебя волосы до жопы и лук за спиной.
— Что?!
Лазарь схватился за голову. Точно — волосы ниспадали шелковистой волной до середины спины. Светлые, почти белые. И заплетенные в какие-то эльфийские косички.
— Нет-нет-нет, — он вскочил. Кольчуга звякнула. За спиной что-то болталось. Обернулся — колчан со стрелами и... — Это же лук Леголаса!
— А это меч Боромира, — Гордей встал, покачнулся. Латы весили как чертов холодильник. — И его же одежда. И... судя по ощущениям, его же белье. Которое жмет.
— У меня уши! — Лазарь пощупал. — Нет, обычные. Но должны быть острые!
— Радуйся, что не острые.
— Но как же эльфийская грация?!
— О, грация у тебя есть, — Гордей кивнул. — Смотри под ноги.
Лазарь посмотрел. Трава под его сапогами (эльфийскими чертовыми сапогами!) едва приминалась. Он подпрыгнул — приземлился бесшумно, мягко, как кот.
— Обсаурониться...
— Угу. А теперь глянь туда.
Гордей показал на холм. За холмом виднелись белые стены. Высокие, сияющие в неправильном солнце. Город. Нет, не просто город...
— Минас-Тирит? — выдохнул Лазарь.
— Или что-то похожее. Только присмотрись.
Лазарь прищурился. Город был белым, да. Ярусами, да. Но... на самой высокой башне развевался не стяг Гондора. Там была... снежинка? Огромная серебряная снежинка на синем фоне.
И из труб шел дым. Обычный печной дым.
— Это же...
— Усадьба. Наша усадьба. Только... эпическая.
Где-то рядом раздался стон. Потом мат. Длинный, витиеватый, с упоминанием всех частей тела орков и куда их можно засунуть.
Братья обернулись.
В траве сидел Степаныч. На нем была кольчуга размера XXXXXXXL, которая больше напоминала металлический мешок. Курчавые волосы (откуда волосы?!) торчали во все стороны. В руке он сжимал...
— Это же Жало! — Лазарь присел рядом. — Степаныч, ты — Фродо!
— Я те дам Фродо, — проводник попытался встать. Кольчуга волочилась по земле. — Что за цирк? Где мы? И почему у меня ноги волосатые?!
Действительно, ноги у Степаныча стали... хоббичьими. Большие ступни, поросшие курчавой шерстью.
— Мы во Властелине колец, — выдохнул Лазарь. — Мы реально во Властелине колец!
— В смысле?
— В прямом! Ты — Фродо, я — Леголас, Гор — Боромир!
— А мне-то что с этого? — Степаныч наконец встал. Ростом теперь доходил братьям до пояса. — И где моя фляга?!
Он пошарил по карманам. Нашел. Не флягу — мешочек на цепочке. Внутри что-то было. Что-то теплое.
— Не открывай! — крикнули братья хором.
— Почему?
— Это же... это наверное кольцо. Кольцо Всевластья!
Степаныч заглянул в мешочек. Нахмурился. Понюхал.
— Пахнет как... — он замер. Глаза расширились. — Моя прелесть...
— Что? Что там?
— Это... это не кольцо. Это фляга. С прахом. — Степаныч бережно закрыл мешочек. — Рарог...
Братья переглянулись. Конечно. В этом искаженном мире прах друга стал тем, что нужно нести к огню. Логика Нави — жестокая, но точная.
— О, вы очнулись! — раздался голос сверху. — Я уж думал, орки вас того!
На холме стоял... дух. Полупрозрачный, но узнаваемый. Рарог. Только сгорбленный, в лохмотьях, с безумным блеском в глазах.
— Рар?! — Лазарь вскочил.
— Ррар? Что за ррар? — дух склонил голову. — Я Рарог, да-да. Рарог хочет ррребрышки. Но нет ррребрышек! Только война! Только смерть! И моя прелесссть...