Он посмотрел на мешочек у Степаныча. В глазах мелькнула тоска.
— Рар, ты... ты помнишь нас?
— Помню-помню! Мальчики мои! — на секунду безумие отступило. Но тут же вернулось. — Нет-нет, нельзя помнить! Больно помнить! Лучше забыть! Забыть всё, кроме прелессти!
Он спрыгнул с холма. Приземлился на четвереньки, по-звериному.
— Идемте-идемте! Рарог знает дорогу! Рарог покажет! К белому городу! Там ждут! Там битва!
— Битва? — Гордей нахмурился. — Какая битва?
Словно в ответ, за холмами раздался рог. Низкий, утробный звук, от которого земля дрогнула.
Потом ещё один. И ещё.
— Орки-орки-орки! — Рарог заметался. — Много орков! Черный Властелин послал! Идут к городу! Убить-сжечь-сломать!
— Чернобог?
— Черный, да-да! В черной башне сидит! Смотрит глазом! Видит всё! Хочет прелесссть!
Братья переглянулись.
— Ну очешуеть просто, — резюмировал Лазарь. — Мы реально в фильме. И Чернобог — это Саурон.
— И нам надо защищать нашу усадьбу от орков, — добавил Гордей.
— И у меня ноги волосатые! — возмутился Степаныч.
Рарог захихикал. Неприятно, с придыханием.
— Всё как должно быть! Сценарий есть сценарий! Нельзя изменить! Нельзя сломать! Только играть свою роль!
— Это ещё посмотрим, — пробормотал Гордей.
За холмами показались первые фигуры. Черные, сутулые, с кривыми мечами. Орки. Сотни. Тысячи.
А впереди них — фигуры повыше. В черных плащах, на черных конях. Холод пошел от них волнами, даже на расстоянии.
— Назгулы, — выдохнул Лазарь. — Это же назгулы!
— Мара, — поправил Гордей. — Смотри внимательнее.
Действительно. Под капюшонами мелькали не пустоты, а осколки зеркал. Тысячи осколков, отражающих искаженный мир.
— Мара стала назгулами. Конечно. Логично.
— Бежим? — предложил Степаныч.
— Бежим, — согласились братья.
И побежали. К белому городу. К усадьбе Мороз-Тирит. К очередному испытанию в этом безумном сценарии.
Рарог скакал впереди на четвереньках, что-то бормоча про прелесть и ребрышки.
Лазарь бежал с эльфийской грацией, волосы развевались как в рекламе шампуня.
Гордей грохотал латами, ругаясь на чем свет стоит.
Степаныч отставал, спотыкаясь о собственные волосатые ноги.
А сзади неслась армия тьмы.
Классика жанра, блин.
***
Бежать в латах оказалось тем ещё удовольствием. Гордей чувствовал себя консервной банкой с ногами. Каждый шаг отдавался грохотом, пот заливал глаза, а меч бил по бедру.
Зато Лазарь порхал как бабочка. Прыгал через камни, скользил по траве, и ни одна травинка не сминалась под его шагами.
— Прекрати выпендриваться! — рявкнул Гордей.
— Я не выпендриваюсь! Оно само! — Лазарь сделал сальто через поваленное дерево. — О, смотри, я могу сальто!
— Док!
— Ладно-ладно!
Степаныч позади ругался так, что даже орки притормозили. Хоббичьи ноги не были созданы для спринта.
Ворота города-усадьбы приближались. Массивные, дубовые, с железными накладками. Но узоры на них были знакомые — снежинки, елочки, олени. Детские рисунки, которые братья когда-то нацарапали на настоящих воротах.
— Открывайте! — заорал Гордей.
Ворота распахнулись. Изнутри выбежали стражники в доспехах. Обычные латы, но с варежками вместо перчаток. Красными варежками с оленями.
— Боромир! — закричал один. — Слава богам! Мы думали, вы погибли!
— Пока нет, — буркнул Гордей, вваливаясь в ворота.
— Леголас! — другой страж кивнул Лазарю. — Как всегда прекрасен!
— Спасибо, я стараюсь, — Лазарь поправил волосы.
— А это... — стражи уставились на Степаныча. — Это хоббит?
— Это проводник, — рявкнул Степаныч. — И дайте выпить!
Рарог проскользнул мимо всех, забился в угол.
— Прелесссть в безопасности... пока в безопасности... но они придут... всегда приходят...
Ворота захлопнулись. Тяжелый брус лег на место.
И тут братья смогли осмотреться.
Город был... странным. Белые стены — да. Ярусы — да. Но детали...
На стенах висели гирлянды. Новогодние гирлянды из еловых веток. Бойницы были украшены снежинками из бумаги. А на площади стояла елка. Огромная, метров двадцать, украшенная...
— Это черепа? — Лазарь присмотрелся.
— Черепа орков, — пояснил страж. — Леди Снегурочка велела. Сказала, пусть враги станут украшением праздника.
— Леди Снегурочка?
— Ну да. Она сейчас в тронном зале. С лордом... с вашим дедом.
Братья замерли.