— Отпусти и забудь... — прошептал Лазарь. И улыбнулся. Губы треснули, но улыбка была настоящей. — Всегда работает.
Что-то щелкнуло. Абсолютный холод отступил. Не исчез — просто втянулся обратно.
Лазарь упал на колени.
— Я... я чуть не...
— Но не сделал, — Гордей помог ему встать. — Потому что ты сильнее проклятия.
Перо Рарога в кармане потеплело. Словно старый друг похлопал по плечу — держись, пацан.
Мир вокруг окончательно развалился. Остались только клочки — кусок стены здесь, орк-статуя там, обрывок неба.
И они. Стоящие в пустоте.
— Ну что, — Киану закурил очередную сигарету. — Кажется, шоу окончено.
— Мы возвращаемся в свои миры? — спросил Дэнни.
— Наверное. Было весело, парни. Если будете в Голливуде — звоните.
И начал растворяться. Медленно, пиксель за пикселем.
— Эй! — крикнул Лазарь. — Спасибо!
— За что? — Киану улыбнулся.
— За то, что показали — даже в чужой истории можно остаться собой.
Киану кивнул и исчез.
Дэнни помахал топором.
— Увидимся в следующем кроссовере, придурки!
И тоже растаял.
Остались только братья, Степаныч и пустота.
Нет. Не пустота.
Философское пространство, где форма не важна — важна суть.
***
В пустоте материализовалась фигура. Не грозный Саурон, не величественный бог. Просто... усталое существо в простой черной робе.
Чернобог без маски.
— Довольны? — голос был тихим. — Сломали красивую историю.
— Чья история красивее — где все играют роли или где каждый выбирает? — спросил Гордей.
Чернобог сел прямо в пустоте. Подпер голову рукой.
— Вы не понимаете. Истории дают структуру. Смысл. Без них — хаос.
— Или свобода, — поправил Лазарь.
— Какая свобода? Ты умираешь! Превращаешься в лед! Это твоя свобода?
— Это мой выбор. Не навязанный проклятием рода. Не предписанный судьбой. Мой.
Чернобог встал. Прошелся по несуществующему полу.
— Вы хотите переписать легенду? Но вы не Толкин. Вы не бог.
— И не надо, — спокойно сказал Гордей. — У меня брат есть. А это больше, чем сценарий.
— Трогательно. Но недостаточно. Каждый автор — бог своего мира. Каждый бог — раб своей истории. Я создал этот тест, я устанавливаю правила!
— Правда? — Лазарь шагнул вперед. — А кто установил правила для тебя? Кто написал, что Чернобог должен быть злым?
Молчание.
— Вы сломали тест, — усмехнулся бог. — Что, в общем-то, тоже результат.
Из ниоткуда донесся звук. Чистый, мелодичный. Птичий.
И голос. Женский, с интонациями, которые братья уже слышали.
«Тот, кто может изменить сказку, достоин пройти в следующую главу.»
— Гамаюн, — выдохнул Лазарь.
И тут, совсем тихо, словно секрет самой себе.
«Выбор сделан. Суд продолжается.»
— И что теперь?
— Теперь? — Чернобог расправил плечи. Впервые за встречу выглядел... молодым? — Теперь вы возвращаетесь в Суд.
Он махнул рукой.
Пространство закрутилось.
Мир замер. Расплавился, как плёнка старой VHS-кассеты, оставленной на солнце. Цвета потекли вниз радужными струями. Звуки растянулись, превратившись в низкий гул.
Последнее, что Лазарь услышал — шёпот. Не из пространства, а из памяти. Голос Рарога, теплый и ворчливый.
«История закончилась. А вы — нет.»
И растворение завершилось.
Они снова падали.
Но теперь это было другое падение.
А где-то далеко-далеко, в хрустальной тюрьме, дед наблюдал. И улыбался.
Его мальчики ломали правила богов.
Как он и учил.
Но теперь — готовые к любому сценарию.
Потому что у них был свой.
***
ᛗᛟᚱᛟᛉᛟᚹᛃ ᛒᚱᚨᛏᛋᛏᚹᛟ ᚲᛟᛚᛁᚲᚨ ᚲᚨᛋᛏᛁ ᚹᛏᛟᚱᚨᛃᚨ
Глава 9. Суд Соломона
«Мы все судим себя строже, чем нас судят боги.»
ᛗᛃ ᚹᛋᛖ ᛋᚢᛞᛁᛗ ᛋᛖᛒᛃᚨ
***
Павел Сергеевич, пятьдесят восемь, судья районного суда. Двадцать лет в мантии, видел всякое: убийц, которые плакали как дети, детей с глазами убийц, матерей, оправдывающих сыновей-насильников. Думал, научился отделять работу от жизни.
Новогодняя ночь. Пустой кабинет, стопка неразобранных дел. Жена с детьми уехали к теще — «Ты же все равно работаешь, Паш». И правда, работал. Легче смотреть в бумаги, чем в зеркало.
Стук в дверь. Мягкий, почти вежливый.
— Открыто, — не поднимая головы от дела об убийстве.