– Ну конечно!
Несколько минут спустя Айя вернулась с виноградом, сыром, хлебом и водой – и все это не было грязным.
– Ай! Ты как волк, который пожирает младенца! – воскликнула Айя.
– Не ешь слишком много, – посоветовала Ана. – Тебе станет плохо.
Я знал, что она права, но не мог не запихивать в себя еду. Айя забрала ее.
– Немного сейчас, немного потом. Не так быстро. Я видела, как оголодавшие люди умирали от обжорства.
Я хотел отобрать еду, хотел даже драться ради нее, но был слишком слаб. Девушки вытащили меня из ванны и принялись вновь оттирать грязь.
Будь у меня глаза, я мог бы застыдиться от прикосновений их рук к моему обнаженному телу. Служанки мыли меня так же заботливо, как мать моет дитя, но я слишком долго пробыл животным, да и все равно не мог видеть, как они на меня смотрят, а потому стоял покорно. Потом меня вновь отправили в ванну, в которой сменили воду, и наконец сочли чистым.
Ана и Айя очистили мои раны и смазали блошиные укусы. И все это время болтали без умолку.
– Спасибо, что так обо мне заботитесь, – сказал я.
– Чи, это ерунда, – ответила Айя, а потом нерешительно добавила: – Твоя семья была добра к моей семье.
Я удивился:
– Я думал, все наши друзья погибли.
– Не все. Кое-кто остался. Вианомо помнят. Мой брат получил деньги, вступив в армию твоего отца. Это спасло нас от голода.
– Армия еще существует?
– Най. Архиномо не жалуют вианомо, которые умеют обращаться с мечом. Теперь он наемник и шлет нам серебро.
Некоторое время мы молчали. Девушки хлопотали над моими ранами.
– Когда-то я подглядывал за моющимися в этой бане, – сказал я.
– Правда?
– Вон оттуда. – Я указал вверх, где должны были находиться окна. – Когда был мальчишкой. Я прятался на крыше и смотрел на девушек.
– Ай! – воскликнула Айя! – Негодный мальчишка!
– Мальчик у замочной скважины! – подхватила Ана. – Как некрасиво!
Но в их голосах не слышалось злости, только веселье.
– То были иные времена. Я был другим человеком. Я помню… – Внезапно меня захлестнула печаль. – У меня были глаза.
Не знаю, почему именно это воспоминание вызвало у меня скорбь. Все остальные потери отошли на задний план, а эта… Красивые девушки мылись, покрывая свое тело пеной. А я мог смотреть на них, не догадываясь, какое это счастье. Не ведая, что ждет меня впереди, что однажды я навсегда лишусь возможности увидеть нечто подобное.
– Быть может, мои раны – это наказание, – сказал я, отрывисто вздохнув.
– Чи. Ты всего лишь следовал пути Калибы. Все подсматривают, если есть возможность, – ответила Айя. – Я подсматривала за братом. Хотела увидеть член.
– А я – за соседкой калларино, – сказала Ана. – За сианой Трукко и ее стражником. Меня отправили с поручением к ее повару, а я обнаружила его на кухонном полу с сианой. Они хрюкали как свиньи.
– Все подглядывают, – сказала Айя.
– Все, – согласилась Ана.
– Почему вы так добры ко мне? – спросил я.
– Сегодня день рождения калларино. Мы хотим, чтобы ты выглядел достойно.
– Как долго я… Сколько ему исполняется?
– Сорок пять.
Больше года я провел в дыре. Казалось невероятным, что прошло столько времени – и что оно пролетело так быстро. Больше года. Меня отвели в недра палаццо весной, когда я не смог убедить Филиппо, и сейчас уже не первое лето, а второе. Мой день имени тоже был летом, хотя я не мог вспомнить, предшествовал он дню рождения калларино или следовал за ним.
Однако у меня не было времени обдумать все это, потому что Ану и Айю ждали другие дела. Девушки еще раз ополоснули меня, потом закутали в полотенца, такие мягкие, что я словно оказался в объятиях облаков. Повторно выбрили мне лицо, придав ему идеальную гладкость, и сделали стрижку, которая понравилась обеим, после чего одели меня в мягкую, легкую одежду и еще раз сказали, каким я был грязным.
Они вывели меня из бани, и я снова оказался в лучах солнца, по-прежнему ошеломляюще горячих, но уже не причинявших такой боли. Я почувствовал запах цветущих роз, услышал, как на садовых деревьях воркуют синеперки. Близился вечер.
Девушки проводили меня до скамьи, усадили и попрощались. Я испытывал к ним огромную любовь. Испытываю и ныне, но в тот момент я готов был умереть за них.
Побитый пес приемлет ту любовь, что дают.
Глава 55
После столь долгого срока, проведенного под землей, мне казалось, что в садах кипит жизнь.
Раньше я думал, что утрата зрения заставила меня лучше чувствовать дом моего детства, по-новому ощущать его, по-настоящему понимать. А теперь осознал, что заблуждался, – в этот день мои чувства были опьянены, словно впервые проснулись, подобно распустившимся весной цветам.