– По какому вопросу?
– Виктория Михайловна порекомендовала мне… – и дальше секретарь услышала невразумительные слова о каком-то деле, которое просила сделать Виктория Михайловна и о результатах просила сообщить.
– Как вас представить?
– Передайте, пожалуйста, что это от брокера Ильи Григорьевича, один из акционеров по алюминиевому комплексу, Федор Иванович.
– Сейчас попробую соединить вас с Викторией Михайловной, – ответила девушка, и в трубке зазвучала какая-то музыка. “Кто придумал эту глупость с музыкой”, – раздраженно подумал Федор. Через некоторое время девушка-секретарь извинилась, сказав, что Виктория Михайловна на совещании и попросила оставить свои координаты. Федор дал свой номер телефона и, поблагодарив, с разочарованием повесил трубку.
У него накопилось немало текущих дел, и необходимо было привести их в порядок. Он попросил заместителя зайти к нему. В комнату вошел высокого роста мужчина. Одет он был опрятно: под пиджаком был серый пуловер, ворот рубашки расстегнут, джинсы. Федор не любил очень строго одетых сотрудников, и в его офисе царила атмосфера простоты.
– Садитесь, Иннокентий Витальевич. Как у вас продвинулись дела по алюминиевому комплексу? Что вам удалось узнать? – спросил Федор дружелюбно. Иннокентий был его самым приближенным лицом. Он поручил ему узнать все про то дело, которое ему предложила Виктория.
– Результаты интересные. Мне удалось выяснить, что покупка акций не совсем легальна. Сам комплекс стоит гораздо больше, и нам предлагают пакет акций за цену намного ниже реальной. Сама Виктория Михайловна уже приобрела право, купив контрольный пакет за минимальную цену, и набирает своих людей, чтобы потом раскручивать без помех это дело, – сказал Иннокентий и сделал такое движение плечом, как будто ему что-то мешает. На самом деле ему было неудобно говорить о вещах не очень “чистых” – он был из новичков, которых жизнь еще ничему не научила. Что-то, а именно незатертость Иннокентия нравилась Федору.
– У меня к вам просьба подчистить все наши хвосты. Ну, в общем, понимаете… – сказал Федор и встал, давая понять, что разговор окончен.
Иннокентий робко спросил:
– К какому сроку?
– Даю вам пятнадцать дней. Потом доложите.
Федор привык за время работы в бизнесе общаться с большим количеством людей, но обычно к нему обращались с просьбами. Сам же он устраивался так, что редко к кому обращался и делал это в крайних случаях. То, что Виктория ему когда-то посоветовала, он сделал, но интуитивно догадывался, что таким образом она втягивает его в не совсем чистое дело. Но сейчас он просто хотел ее видеть. “А вдруг…” И он стал мечтать. В глубине души он преклонялся перед Викторией, перед ее высоким положением, перед всем тем, что в жизни окружало ее, – ему хотелось встать с Викторией на один уровень.
6.
В прошлом Виктория была классической номенклатурной дамой, с начесом на голове, уложенным в “колос”, и в свои двадцать восемь выглядела на сорок. У нее были примерные родители, оба партийные до мозга костей, и они оставались верными тем идеям, которым всю жизнь служили. Разговоры: кто с кем, у кого что, госдача, спецмагазин и служебный автомобиль – были реальной иллюстрацией к жизни “идей”, которые она исповедовала. Жизнь Виктории была предопределена ( как раньше дворян от рождения записывали на должности). МГИМО подразумевался сам собой, но она решила, что пойдет на экономический в университет, на модную в то время профессию “Экономическая кибернетика”. Это образование ей пригодилось, и “кибернетика” материализовалась в виде угасавшего на глазах алюминиевого комплекса, владельцем которого она стала почти без проблем. Это была ее первая удачная операция. Поначалу она была верна традициям семьи, в которой считалось зазорным заниматься махинациями. Эти хорошие качества Виктория унаследовала от родителей и не стремилась сразу все изменить. Она еще не знала, как затягивает среда и меняющаяся на глазах жизнь, но уже чувствовала, что ее идеи устаревают, и быстро стала приобщаться к новым.
Как женщина она тоже внешне менялась на глазах. Ушла куда-то былая полнота, “колос” заменила красивая стрижка, и из шатенки она превратилась в блондинку. Внешние перемены не коснулись, естественно, ее души, влюбленной в дорогие украшения, коллекция которых обязательно демонстрировалась ее любовникам. Иметь любовников в среде бывшей номенклатуры было делом не только почетным, но и обязательным. Это считалось доблестью, которая подтверждала привлекательность женщины.