То ли Лиза упала в обморок, едва чёрт взмыл в ночное небо, то ли заснула, но «полёт» для неё длился считаные мгновения, а местность успела кардинально измениться, да и сонливость куда-то подевалась.
Они стояли у самой кромки реки. Песчаный пологий пляж, синяя-синяя, но при этом прозрачная вода, мелкие блестящие рыбёшки мельтешат у самых ног. Противоположный берег высокий, отвесный, закованный в гранит. Чуть дальше видны остроконечные трёх- и двухэтажные дома.
Лиза расстегнула куртку и стащила капюшон — солнце палило нещадно.
— Ты не только грязнуля, у тебя ещё и волосы дыбом, — заржал чёрт. — Мыло есть?
Девушка охнула:
— Я забыла рюкзак возле путевого камня!
— Бабы — дуры. Запомни: никогда вещи без присмотра не оставляй. Важное там что-нибудь было?
Лиза задумалась на секунду:
— Ну… так. Вроде ничего особенного.
— Забей тогда. Держи. — Чёрт, который успел сменить куртку и джинсы на цветастую свободную рубаху и яркие шорты, протянул косметичку. — Там мыло, шампунь, мочалка. Раздевайся.
— Чего? — недоверчиво спросила Петрович.
— Вода тёплая, на пару десятков километров людей нет, нечисть тебя не тронет. Лезь в реку, мойся! Я тебя в приличное место веду, не хватало ещё опозориться с такой грязной спутницей.
— Отвернись.
Чёрт хрюкнул, сложил волосатые лапы на груди:
— Чего я там у тебя не видел.
— Отвернись!
— Ладно, ладно.
Лиза торопливо сняла одежду и обувь. Ей и самой не нравилось ходить замызганной.
Чёрт обернулся, довольно осклабился, когда Лиза взвизгнула и попыталась прикрыться, одним махом собрал её вещи и исчез, оставив после себя густой аромат восточных пряностей.
— Я ща вернусь, — раздалось отовсюду сразу. — Не бзди.
«Не человек. И характером говнистый. И пахнет отвратно».
Томас Говорливый дал верную характеристику своему шефу, вот только с запахом почему-то не совпало. А в остальном… девушке всё сильнее хотелось треснуть чёрта по башке. Беды от него отчего-то совсем не ожидалось, но вот нервы попортить он явно был мастак.
Лиза вздохнула, осмотрелась — мало ли, вдруг всё-таки кто-нибудь шастает неподалёку, а потом расстегнула застёжку на косметичке.
Розовый брусок мыла пах земляникой. Лиза осторожно понюхала, с тоской вспомнила серое, жгучее мыло, которое к тому же ещё и редко дома появляется, и полезла в воду.
— Ну шо, помылась? — услышала она ехидный голос, едва успела «нашампунить» голову второй раз.
— Нет ещё, — крикнула она, не открывая глаз. — Не подсматривай!
— Да ну, чего ты там стесняешься? Ни сисек, ни писек, ни рожи, ни кожи.
«Говнюк». — Лиза зашла глубже, по самую шею. Ей не было обидно. Она, скорее, злилась.
— Ладно, ладно. А то утопнешь ещё. Всё, не смотрю.
Удовольствие от принятия речной ванны потускнело. Девушка, стоя спиной к берегу, быстро потёрла себя мочалкой, пару раз присела, смывая пену, и крикнула, не оборачиваясь:
— У тебя полотенца нет?
— Я тебя так высушу.
«Это он меня нарочно смущает, сволочь. Ну, нет. Надорвётся».
Лиза, демонстративно держа руки на поясе, хотя очень хотелось провалиться сквозь землю или в какую-нибудь паранджу, вышла на берег. Чёрт осклабился:
— Я и говорю — стыдно не у кого видно, а кому нечего показать. Так что не тушуйся.
Вот теперь отчего-то стало по-настоящему неприятно. Можно подумать, у неё вообще вторичных половых признаков нет. Есть. Не всем же трясти пудовыми ягодицами. Но чёрт тему развивать не стал — дунул, тело обдало жаром, и кожа почти сразу обсохла.
— Держи, — швырнул нечистый ворох одежды. — Твоё рубище я выбросил по дороге. Куртку сразу надень, спариться не успеешь.
Хлопковые добротные трусы и бюстгальтер, мужская, но подобранная по размеру красная рубашка, брюки цвета хаки с большими накладными карманами, трикотажная чёрная шапочка, тёплые сапоги без каблука, кожаная куртка. Всё новое, но однозначно пошитое до конца света. Кроме куртки, явного новодела.
Курточка, укороченная, с меховой подкладкой, показалась тяжеловатой. Лиза прошлась пальцами по швам и сообразила, что одёжка усилена какими-то пластинами, возможно даже, металлическими. Рукава, область вокруг воротника и плечи украшали серебряные заклёпки. Очень удачно расположенные — какой-нибудь упырь или даже обычный волк замечательно обломает зубы, если решит напасть.
— Нравится? — спросил чёрт.
Лиза, застёгивая пуговицы, кивнула.
— Тогда держи, — он протянул кусок небольшого картонного прямоугольника, на котором было написано:
«Казимир и сын. Верхняя одежда для любого климата. Куртки-трансформеры. Кожаная броня. Фурнитура. Индивидуальные заказы. Работаем как со своим материалом, так и с материалом заказчика. Адрес для путевого камня: Белхатув, юго-запад».
— Что это?
— Визитка. Хорошие мастера, поверь. Работу знают. Может, пригодится.
— Сколько должна за новую одежду?
Чёрт хрюкнул:
— Бабосиками не беру. Только поцелуями взасос.
Лиза сделала шаг вперёд, нечистый, выпучив глаза, назад. Потом заржал:
— А ты та ещё! Обычно бабы рыдать начинают, руки заламывают, умоляют придумать другую оплату.
Девушка пожала плечами:
— Ты помогаешь, с меня не убудет. В трусы ведь не лезешь. И душу не требуешь.
Чёрт резко оборвал смех, грустно сказал, протягивая руку:
— Прошли те времена, когда я душами промышлял. Иногда ностальгия как накатит… Вениамин Выраевич. Можно просто Веня.
— Лиза Петрович. Ударение на первый слог, пожалуйста.
Рукопожатие закончилось неожиданно: Вениамин резко подтянул девушку к себе, шумно и глубоко втянул носом воздух, потом поцеловал. Лиза заставила себя не вырываться, тем более что продлилось это недолго: нечистый почти сразу отпустил.
— И как? Губы не щиплет? Не тошнит? — спросил чёрт с неподдельным, можно даже сказать, исследовательским интересом.
— А должно? — Лиза утёрла губы рукавом.
Хоть и ходила о ней молва, как о «ужепочтисовсем» старой деве, но кое-какой опыт у Лизы имелся. Грязный и отвратительный опыт, так что поцелуй чёрта показался девушке вежливым, можно даже сказать, целомудренным, и как минимум не противным.
Вениамин опустился на четвереньки.
— Не должно. Никто никому ничего не должен. Не забудь — рога не трогать!
Второй этап путешествия оказался таким же мгновенным, как и первый, только Лиза в этот раз сознание не теряла. Окружающий мир просто смазался в одно цветовое пятно, дыхание перехватило и, если бы не шапка, в ушах бы точно засвистел ветер. Стремительно похолодало и стемнело. Веня камнем рухнул вниз, вздыбив вокруг себя клубы снега. Лиза кубарем скатилась в сугробы.
На всё про всё ушло меньше тридцати секунд.
Справа высился густой еловый лес. Слева — бетонный забор, по поверхности которого то и дело пробегали изумрудные искорки — неведомые строители не пожалели защитной магии. Через каждые двадцать-тридцать метров на заборе, на специальных выступах, стояли самые настоящие пулемёты и прожектора.
Лиза углядела массивные металлические ворота, две видеокамеры и небольшую калитку.
— Нам туда, — подёргал её за рукав Веня. Лиза непонимающе уставилась на его руку, которая указывала в сторону леса. — Чего тупишь? В Приречье нам пока делать нечего. Сразу к Кухарю пойдём.
«Приречье. Что-то знакомое».
— Кажется, мы с этим поселением давно торгуем.
— Всё может быть, — равнодушно пожал плечами Веня. — Пошли. Нам недалеко.
— А почему мы сразу не приземлились там, где надо?
«И где именно это „надо“, хотелось бы знать».
— Там бесполётная зона вокруг. Охрана — всем на зависть. Сначала собьют, потом разбираться будут. Зачем обострять.
Девушка покорно ступила под заснеженные деревья и тут же провалилась в сугроб.
— Ну, и как вам с Приречьем торгуется? — пропыхтел спереди чёрт.