Антон Егорович утверждал: сидение в кабинете и изучение пыльных фолиантов испортят Филиппу жизнь. Их тлетворное влияние было видно уже сейчас. В частности, Филипп все еще был холостяком, в то время как его братья давным-давно обзавелись семьями, а также имел худощавую фигуру («Это от недоедания, точно тебе говорю!») и бледное лицо.
Сложив эти обстоятельства, Антон Егорович решил сделать его своим наследником в обход прочих родственников, как самого воспитанного и убогого.
Словно предчувствуя скорую смерть, старик действительно заранее переоформил на него дом. Все остальное: гараж с трехгодовалой иномаркой, два земельных участка в пригороде и внушительную сумму денег на банковском счете, - Филипп Викторович должен был получить только через полгода.
Сейчас он по-прежнему оставался стесненным в средствах, поэтому домработница, конечно, была ему не нужна.
- Веронике некуда идти, - сказал между тем Олег Павлович. – Она не местная, да к тому же сирота. Мать ее давно умерла, отца убили какие-то негодяи. Есть брат-близнец, да и тот уже несколько лет сидит в тюрьме. А Вероника – девушка золотая. Честная, добрая, хозяйственная. Видите, как вокруг все блестит? Она постаралась! Антон на нее нарадоваться не мог. Вероника живет прямо тут, в доме. Егорыч ее нарочно держал поближе к себе, чтобы она и завтрак приготовила, и скорую помощь, если что, вызвала. Неужели девочка теперь будет одна одинешенька?..
Факты моей непростой биографии Суворина не впечатлили. Он пожал плечами и невнятно пробубнел, что обязательно позаботится о моей судьбе. Это, конечно, было враньем. На меня, как на человека, которого он видел первый раз в жизни, Филиппу было глубоко плевать.
Я вернулась в столовую, и разговор ожидаемо сошел на нет.
Старики посидели еще немного, после чего взяли поминальных конфет, чтобы угостить ими соседей, и отправились домой. Суворин помог мне убрать со стола, после чего сказал:
- Вероника, мне нужно с вами поговорить. Надо обсудить один важный вопрос.
- Давайте обсудим, - согласилась я. – Только я не Вероника. Меня зовут Виринея.
- Простите, - удивился Филипп. – Соседи называли вас Вероникой. И дедушка тоже. Я точно помню, во время наших бесед он говорил о вас именно так.
Я пожала плечами.
- Старикам мое имя казалось странным, поэтому они придумали ему более привычный аналог. Если хотите, может звать меня, как они. Мне это не принципиально.
- Я буду звать вас Виринеей, - качнул головой Суворин. – Имя у вас и правда нераспространенное, но, как по мне, вполне нормальное. Итак, Виринея. Я знаю, что вы несколько лет добросовестно работали на моего деда, однако он умер, и я вынужден расторгнуть ваш трудовой договор. К сожалению, у меня нет возможности платить вам зарплату, да и жить в этом городе я не намерен. Соседи сказали, вам некуда идти. Тем не менее, оставить вас здесь я никак не могу. Мне очень жаль, что все так получилось. Если хотите, я помогу подыскать съемную квартиру и дам немного денег на первое время, пока вы будете искать работу...
- Филипп Викторович, - я подняла руку, и мужчина замолчал, - вам не нужно обо мне беспокоиться. Честное слово, я все понимаю. Спасибо за участие, но поверьте, я не пропаду. Мне давно хотелось сменить профессию, просто я не могла оставить Антона Егоровича одного. Теперь меня ничто здесь не держит, и я без всяких обид уйду в свободное плавание. Деньги, кстати, мне не нужны, у меня есть кое-какие сбережения. Единственное, о чем я хотела бы вас попросить, это позволить мне остаться здесь на пару дней. Вы ведь знаете, что я живу в этом доме? Я сама найду себе съемную квартиру, но пока я буду ее искать, мне надо где-то ночевать. Обещаю, я буду вести себя тихо и никак вас не побеспокою.
Мои слова Суворина обрадовали. Из его взгляда пропали неловкость и напряжение, плечи заметно расслабились, уголки губ поднялись вверх.
Мне отчего-то подумалось, что улыбка делает Филиппа похожим на Антона Егоровича. В остальном сходства между ними не наблюдалось. Бывший хозяин до самой смерти оставался смуглым коренастым мужчиной с черными волосами, заметными даже среди густой седины. Внук же был высоким, худощавым и светлокожим, имел русые волосы и большие голубые глаза, спрятанные за стеклами прямоугольных очков.
- Вы можете пробыть здесь до конца недели, - сказал Суворин. – Дом большой, места хватит всем.