Я глубоко вздохнула.
- Прости, Яр. Прости, пожалуйста. Просто... я... Я не ожидала, что все так получится. Обрадовалась, дуреха...
- Вдохни, выдохни и успокойся. Вира, тебе осталось потерпеть всего шесть месяцев. Для нас с тобой это тьфу, ерунда. Глазом моргнуть не успеешь, как освободишься. К тому же Филя – не Антон Егорович. Ты говорила, он человек образованный. Быть может, общаться с ним окажется интереснее, чем с его покойным дедом.
Это точно. По крайней мере, скучно не будет ни мне, ни ему.
Суворин оставил меня в покое только поздно вечером. После фокуса с летающим стулом он потребовал помыть при помощи магии тарелку, а потом внимательно наблюдал, как она подставляет под струю воды фаянсовые бока. Затем я таким же образом чистила картошку, варила кофе и пылесосила в гостиной ковер. Все это приводило Суворина в незамутненный детский восторг.
- Вы можете сделать вообще, что угодно? – спросил он у меня.
- Нет, - я качнула головой. – Только в рамках разумного.
- Например?
- Например, я не могу достать вам с неба Луну. Законы физики в этом случае гораздо сильнее меня.
- Ясно. А вылечить болезнь сумеете?
- Смотря какую. Человеческий организм очень хрупок. Чтобы его исцелить, надо понимать, как он работает, а я в медицине пока не очень искусна. Лечить рак или, скажем, аневризму я сейчас не рискну, потому что никогда этим не занималась. Однако я могу восстановить сломанную кость, почистить кровь или исцелить печень.
- Тоже немало, - уважительно кивнул Суворин. – Надо полагать, вы разбираетесь в костях и печени, потому что у моего деда были с ними проблемы?
- Да. Антон Егорович любил ломать ноги и пальцы на руках. А печень не выдерживала его любви к водке и коньяку.
Филипп хмыкнул.
- С глазами вы когда-нибудь работали?
- Бывало.
- Мои можете посмотреть? Последние два года у меня неприлично быстро падает зрение.
Суворин снял очки. Я подошла к нему ближе и, повернув его голову к свету, всмотрелась в его глаза.
- Астигматизма у вас нет. Катаракты тоже, хрусталик вполне нормальный. Внутриглазное давление такое, как надо. Немного ослаблены мышцы, и слишком вытянутая форма роговицы. У вас близорукость, да?
- Да. Миопия средней степени.
- Сейчас поправим.
Крошечные искорки волшебства сорвались с моих пальцев и вместе с лучами света нырнули в его зрачки. Филипп удивленно моргнул, протер глаза, потом моргнул снова.
- Родственникам и друзьям скажете, что вам сделали лазерную коррекцию, - произнесла я, усаживаясь на диван.
- Невероятно, - Суворин обалдевшим взглядом посмотрел на ставшие ненужными очки. – Это действительно волшебство... Виринея, вы уникум! Чудо природы!
- Вовсе нет, - я усмехнулась. – Таких как я много. Например, в моей семье магией владели все.
- Правда?.. Но соседка сказала, что семьи у вас не осталось... Напомните, какая у вас фамилия?
- У меня нет фамилии.
- А... В каком смысле?
- В прямом. Там, откуда я родом, фамилии не используются.
- Вы родились в другой стране?
- Я родилась в другом мире.
Суворин несколько секунд молча смотрел мне в лицо. Потом уселся рядом и потребовал:
- Объяснитесь. Только, пожалуйста, будьте честной.
Я пожала плечами.
- В вашем мире магия разлита в воздухе, но ею почти никто не пользуется. Здесь мало природных волшебников и целая прорва шарлатанов, которые выдают себя за чародеев. В моей реальности все иначе. Обычные люди составляют чуть больше половины населения, а остальные – колдуны. Вас удивляет наличие других измерений, Филипп? Да, жители Земли в этой вселенной не одиноки. На данный момент известны девять реальностей, которые находятся рядом, как лепестки одного цветка. Возможно, на самом деле их гораздо больше, но утверждать наверняка я не буду. Некоторые миры соприкасаются друг с другом, и маги научились между ними перемещаться.
- Погодите. Получается, на здешних улицах могут находиться пришельцы из других измерений?!
- Могут. Но это вовсе не обязательно. Мои сограждане, например, в ваш мир совсем не рвутся.
- Почему?
- Потому что здесь все чужое. Менталитет, порядки, уровень развития науки и цивилизации – все это сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Единственное, что более менее одинаковое – это природа. Но и только. Земля нам не интересна, Филипп. У нас есть свой мир, и нам в нем хорошо. Хотя... Иногда параллельные измерения используются, как место ссылки. Наши правительства высылают туда политических преступников, которых по каким-то причинам нельзя казнить или оставить на родине.