- Я смотрю, вы только проснулись, - заметил Суворин. – Умывайтесь, и возвращайтесь сюда. Оладьи как раз будут готовы.
Я вернулась в кухню через десять минут. К этому времени были готовы не только оладьи, но и сладкий ароматный чай.
- Виринея, я могу называть вас на ты? – спросил Филипп, когда мы приступили к завтраку.
- Конечно.
- Тогда меня тоже можно звать по-простому. Я, кстати, хочу задать тебе вопрос. Хотел спросить еще вчера, но почему-то забыл.
- Спрашивай.
- Сколько желаний ты можешь исполнить?
- Столько, сколько тебе надо.
- Да? А если я буду загадывать их по десять штук в день?
- Загадывай хоть по сорок. Главное, чтобы они были мне по силам.
- Ах да, тебе ведь подвластно не все. Про Луну с неба я помню. Что еще?
- Ну, - я взяла чашку и сделала из нее глоток, - я не могу воскресить умершего человека. Не могу заставить кого-то тебя полюбить. Вызвать симпатию – пожалуйста, но любовь – нет. Еще я не могу создать из воздуха какую-либо вещь. Вернее, могу, но тогда это будет просто иллюзия.
- То есть, если я попрошу наколдовать мне мороженое, ты этого не сделаешь?
- Нет. Зато я способна его размножить. Если ты дашь мне эскимо, я сделаю из одной порции две, три или десять, в зависимости от того, сколько тебе нужно. Антон Егорович любил так «играть» с деньгами. Он давал мне пятитысячную купюру, а я возвращала ему двести таких же банкнот.
- И все они были настоящими?
- Ну, разумеется. Этот дом и все остальное имущество было куплено как раз за такие деньги.
- А как же номера на купюрах? Если ты просто копировала банкноты, значит, они были одинаковыми. В итоге деньги все равно получились бы фальшивыми.
- С номерами пришлось повозиться, - согласилась я. – Я почти неделю изучала рисунки на ваших бумажках и правила их расположения. В итоге мне все-таки удалось настроить чары так, чтобы деньги получались такими, как надо.
- Забавно... – задумчиво пробормотал Суворин. – Выходит, ты прямо сейчас можешь превратить меня в миллионера?
Я кивнула.
- Ладно, - Филипп взял с тарелки очередной оладушек, - об этом мы поговорим потом. Скажи лучше вот что. Ты называешь этот мир Землей - так же, как мы зовем нашу планету. А у твоего мира есть имя?
- Конечно, есть. Мы зовем его Навью.
- Серьезно? – глаза Суворина стали круглыми, как монеты. – В нашем фольклоре есть куча упоминаний о Нави! Предки считали ее миром духов и мертвецов, из которого на Землю пробиралась всякая нечисть: водяные, лешие, оборотни... А еще навьи – особые магические создания. Мои знакомые фольклористы относят к ним сказочных персонажей, вроде кота Баюна, говорящей щуки из сказки про Емелю, или серого волка, который помогал Ивану царевичу добывать Жар-птицу. Получается, ты тоже навья?
- Вроде того, - уклончиво ответила я.
Объяснять, кем конкретно я являлась на исторической родине, не было никакого желания. Впрочем, Суворину мои объяснения и не требовались. Его глаза сверкали от любопытства и какого-то неведомого предвкушения. Господин историк явно что-то задумал.
- Виринея, я хочу прямо сейчас загадать желание.
Я допила чай и отставила в сторону пустую чашку.
- Слушаю.
- Дело в том, что я попал в дурацкую ситуацию. Послезавтра в столице пройдет научная конференция, на которую я очень хотел попасть. Однако мой... руководитель, - Филипп поморщился, - не желает меня на нее отпускать. Получается ужасно глупо. Внеочередной отпуск на две недели Олег Михайлович мне подписал, а в состав делегации от нашего вуза включать отказался. Мы с ним друг друга недолюбливаем, и этот запрет – способ поставить меня на место. Можешь ли ты сделать так, чтобы на конференцию я все-таки поехал?
Я немного подумала и кивнула.
- Членам делегации снимут номера в гостинице и оплатят билеты туда и обратно, - сказал Суворин. – Надо, чтобы в отношении меня было сделано то же самое.
- У тебя есть номер телефона этого Олега Михайловича?
- Да, конечно.
- Тогда поступим следующим образом: ты сейчас позвонишь ему по видеосвязи и попросишь включить тебя в делегацию. А я встану за твоей спиной и прослежу, чтобы он не отказал.
В глазах Суворина появилось недоумение.
- Если ты будешь стоять рядом, Олег Михайлович тебя заметит, и спросит, кто ты такая. Что я должен ему ответить?
- Не волнуйся, он меня не увидит.
Филипп покачал головой.
- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.