– Здравствуйте, Ольга Петровна. А нам в зал не надо, – останавливает ее Булат, кинув быстрый взгляд на свои наручные часы. А потом внезапно упирается глазами в меня, – Наталья, тебе нужен зал?
– Э-э… – тупо тяну я.
Какой еще зал?!
– Видите, – разводит Булат руками, будто я только что клятвенно подтвердила, что не надо мне никакого зала, – Можно мы документы оформим и пойдем?
– Конечно-конечно, – женщина тут же начинает суетиться, хлопает ящиками стола, достает гербовые бланки, – Вот. Здесь…
Меня подталкивают вперед. Булат уже что-то деловито подписывает…
Ощущение, что в обморок сейчас свалюсь. Руки ледяные. Только теперь доходит, про какой они зал толковали. И неожиданно так обидно становится. До слез!
Нет, можно Наталье все-таки зал!
И речь! И кольцо! И фотографа! Хотя бы что-то, что бы говорило о том, что есть хоть малейшая надежда на нормальность всего происходящего!
Перед глазами плывет, когда ставлю подпись. Булат забирает документы. Дядя довольно потирает руки. Внезапно коротко и крепко обнимает меня, шепнув на ухо требование его не подвести. Я в ответ успеваю спросить, что именно он имеет ввиду.
– Позже поговорим…– бросает дядя, отстраняясь, и переключается на Булата, поздравляя уже его.
Глава 9. Наташа
– Ну все, дочка, с Богом, – тетя Эльмира, внезапно расчувствовавшись, крепко прижимает меня к своей впалой груди, – Мужа слушайся, род не срами. Детишек вам сразу бы… Вот было бы хорошо! Я бы помогала, нянчилась, – причитает нараспев, будто отпевает.
Теряюсь от такой неожиданной слезливой душевности со стороны тетки. Она у меня сухарь, хоть и неплохая по сути. Зла не делала, но и добра от нее ждать не приходилось. Чтобы не случилось – будет на дядиной стороне. Сколько бы он не орал на меня или не замахивался, она лишь губы поджимала и кротко молчала, наблюдая. Даже когда точно знала, что он не прав, а я права.
Я привыкла ее воспринимать скорее как своего надзирателя, а не как родного человека.
Неловко обнимаю тетку в ответ, глажу по сутулой спине, мечтая поскорее выбраться из цепких женских рук, обвивающих меня. Не комфортно.
Тетя Эльмира кажется тоже это чувствует и, смутившись, отпускает меня так же резко, как и обняла.
Ее тут же оттесняют мужчины, приближенные моего дяди и моего… Мужа теперь?!
Новый статус не укладывается в голове.
Толпой выходим из кабинета. Внутри болезненно гудит. Я даже не знаю, куда мы последуем сейчас.
Где я буду жить? Как?
Ни о чем вслух не спрашивая, покорно бреду туда, куда меня направляют. Представляю себе, что вот сейчас идет раздача. И я пока не вижу своих карт, но они уже упали передо мной стол. Я не могу повлиять на то, какие это карты, но могу попробовать выиграть, разобравшись в текущей игре.
И все равно так обидно....
Я до последнего наивно надеялась, что дядя отпустит меня восвояси.
От родителей мне осталась квартира в Черногории. Возможно, какие-то счета…Я мечтала достичь совершеннолетия, убедить дядю, что проще сделать вид, что меня вовсе не существует, как когда-то его семья поступила с моей матерью, и я бы уехала. Я была уверена, что никто из диаспоры не возьмет меня замуж и толку от меня никакого нет.
Но Дадуров все-таки нашел, кому меня продать. И достаточно оперативно. Договорились они с Тереховым явно не вчера, а значит сбегать, как только узнала, было бессмысленно. Дядя бы не простил такой позор. Меня бы обязательно нашли и как минимум наказали. Так что последняя моя надежда – попробовать договориться с Булатом. Другого выхода я не видела пока.
Вот что он из себя представляет, этот Булат?!
Кошусь на своего мужа, когда на парадной лестнице он подходит ко мне и демонстративно берет под руку. Подмигивает при этом, едва заметно улыбнувшись. Будто для него это все игра…
А мне от его расслабленности только еще горше. Отворачиваюсь, опустив взгляд, чтобы не видел сколько злости и отчаяния плещется в глубине моих зрачков. Медленно спускаемся, идем к выходу. Мужчины вокруг шутят, на грани пошлости. Как принято на свадьбе. Хоть какие-то приличия соблюдены, хотя именно этот момент я предпочла бы вырезать.
Боже… Мне правда придется с ним спать этой ночью?!
По телу разливается липкая слабость, и я невольно сильнее цепляюсь за мужской рукав.
Терехов мне чужой. Незнакомец. Неприятно передергивает от самой мысли, что будет касаться меня.
Зажимаюсь, все мышцы напрягаются. Булат так близко ко мне сейчас. Чувствую его твердое как камень предплечье под своими ледяными пальцами. Запах мужского холодного парфюма щекочет ноздри и кажется дико раздражающим. Его низкий насмешливый голос режет слух. Он мне физически неприятен сейчас.