— Алиса, чем занимаешься? — Матвей первым нарушает наше молчание, его голос звучит настойчиво, почти требовательно.
Я бросаю на него мимолётный взгляд, беру стакан с водой и начинаю пить, делая крошечные глотки, словно каждое движение требует невероятных усилий. Вода кажется холодной, почти ледяной, и я задерживаю её во рту, чтобы оттянуть момент ответа.
Матвей смотрит на меня выжидающе.
Пусть подождёт. Я делаю ещё пару глотков, ставлю бокал на стол с чуть большим шумом, чем планировала, и беру вилку, продолжая ковыряться в спагетти, будто они требуют моего полного внимания.
— Алиса, я с тобой разговариваю, — с нажимом произносит он, наблюдая за моим представлением, его голос звучит как укор.
— Да? Простите, не расслышала… — наконец отвечаю я, встречая его взгляд с холодным спокойствием. Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди, давая ему понять, что мне не интересен наш диалог.
Прищурившись, он испытывающе смотрит на меня, постукивая нервно пальцами по столу, укоризненно качая головой. Его губы дергаются в едва заметной улыбке.
— Надеюсь, у тебя в дальнейшем проблем со слухом не будет, или, может, всё-таки стоит к врачу сходить, пока не поздно? — невозмутимо предлагает он, откашливаясь в кулак.
Я вспыхиваю, как факел, от возмущения и уже собираюсь выпалить что-то вроде: «Будете себе талончик брать — на меня возьмите», но не успеваю, потому что папа возвращается, заканчивая разговор по телефону, оставляя в воздухе тягостную недосказанность.
— Вижу, уже пообщались? — спрашивает он, переводя взгляд с меня на Матвея.
— Ну, вроде как, — отвечает тот, бросая на меня хитрый взгляд.
— Отлично. Алиса, не буду ходить вокруг да около, но Матвей не просто наш гость. Скоро он станет твоим мужем.
Папа произносит эти слова, но я их уже не воспринимаю. Шум в ушах заглушает всё. Я так и знала…
Мир вокруг меня плывёт, я чувствую себя дезориентированной.
— Всегда думала, что в куклы играют только девочки, а оказывается, в них играют и взрослые дяденьки, — срывающимся голосом говорю я, отодвигая стул и поднимаясь. — Спасибо за ужин, — добавляю, теребя салфетку в руке. Не взглянув на мужчин, разворачиваюсь и, едва переставляя ноги, направляюсь к выходу из столовой, чувствуя, как на меня смотрят две пары глаз. И только оказавшись у лестницы, срываюсь на бег.
***
Врываюсь в комнату и с размаху захлопываю дверь, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Мой самый страшный сон стал явью: отец нашел мне мужа.
Как же так? Что мне теперь делать?
Я мечусь по комнате, шаги отдаются в такт бешеному ритму сердца. То сжимаю, то разжимаю кулаки, будто пытаясь ухватиться за последнюю нить надежды. Чувствую, как комната сжимается вокруг меня, стены будто стремятся поглотить мои эмоции. Воздух становится густым, тяжким, каждый вдох дается с усилием.
Я не могу смириться с этим. Не могу принять, что моя жизнь, мое будущее решено без моего согласия.
Я не хочу подчиняться. Но что я могу сделать? Как противостоять отцу, который даже слушать меня не станет? Ведь его авторитет неприкосновенен.
Во мне зреет бунт, который тут же разбивается о стену бессилия.
Падаю на кровать «звездой», уткнувшись лицом в подушку, и кричу. Кричу, чтобы выплеснуть всю боль, весь страх, всю ярость, что копились во мне…
— Алиса! — раздаётся моё имя, сопровождаемое глухим щелчком открывающейся двери, когда отец входит в мою комнату.
— Чего тебе? — ворчу я, не меняя позы, уткнувшись лицом в подушку.
— Почему ты так себя ведёшь?
— А как я должна себя вести, если ты подкладываешь свою дочь под этого… этого медведя! — вырывается у меня, когда я приподнимаюсь и бросаю на отца сердитый взгляд.