— Это не твоё собачье дело! — заорал Кощей, топая ногами. — Вали отсюда! Это семейное дело! Это ради будущего!
Наёмник медленно перевёл взгляд на девушку. В его глазах не было жалости, только жёсткий, колючий вопрос.
— Ты действительно этого хочешь? — поинтересовался наёмник. — Стать лабораторной крысой ради великой цели твоего папаши?
Яна вздрогнула. Она посмотрела на отца, лицо которого было искажено жадностью и страхом. Посмотрела на технократов, для которых она была лишь набором хромосом. И посмотрела на Отвёртку, страшного, изуродованного убийцу, который, однако, был единственным, кто сейчас видел в ней человека.
Яна мгновение размышляла, а после яростно тряхнула головой.
— Нет! — вдруг выкрикнула она. — Нет, я не хочу! Я не вещь!
— Тогда у тебя есть выбор, — лениво произнёс Отвёртка, и его кибернетическая рука с тихим гудением легла на цевьё автомата. — Ты можешь отправиться со мной. Или остаться здесь, со своим папашей и всеми последствиями. Решай быстро.
— Но куда? — растерянно поинтересовалась Яна.
Тот пожал плечами, сунув сигарету в угол рта.
— А какая разница? В любом другом месте гораздо лучше, чем в этом гнезде. Пустошь большая. Найдём место, где не разбирают людей на запчасти.
— Ты сумасшедший! — взвизгнул Кощей, брызгая слюной. — Охрана! Убейте его! Он хочет украсть собственность Анклава!
Технократ нахмурился, делая жест охранникам. Те подняли винтовки, щёлкая предохранителями.
— Так что ты решила? — настойчиво, но спокойно спросил наёмник, не сводя глаз с охраны.
Яна сделала шаг от отца. Потом ещё один.
— Пожалуй, я лучше отправлюсь с тобой, — твёрдо сказала она.
— Думаю, для тебя это правильное решение, — криво ухмыльнулся Отвёртка.
— Это просто возмутительно! — ледяным тоном произнёс технократ. — Вы находитесь на территории суверенного научного совета. Девушка является носителем государственного ресурса. Охрана, огонь на поражение!
Всё произошло в доли секунды. Годы жизни в аду сделали рефлексы Отвёртки быстрее мысли. Он схватил Яну за руку своей стальной клешнёй, рывком притягивая её к себе, за массивный капот «Бурана». Одновременно с этим его правая рука вскинула «Пепельник».
Тра-та-та-та!
Короткая, злая очередь прошила воздух. Первые двое охранников, не ожидавшие такой прыти от грязного бродяги, рухнули, так и не нажав на спуск. Их броня выдержала бы пистолет, но 5.45 с близкой дистанции нашли уязвимые места в сочленениях шей.
Кощей, визгливо крича что-то нечленораздельное, рыбкой нырнул за бетонную клумбу, закрыв голову руками. Технократы с удивительной для учёных скоростью бросились врассыпную.
— В машину, живо! — рявкнул Отвёртка, толкая Яну к пассажирской двери.
Вокруг них начал закипать ад. Оставшиеся охранники открыли ответный огонь. Пули ударили в борт «Бурана», отколупывая краску и оставляя на броне небольшие вмятины. Стекло над головой Отвёртки брызнуло осколками.
Наёмник, прикрывая девушку своим телом, огрызался короткими очередями, не давая врагам поднять головы. Едва Яна ввалилась в салон, он выхватил с пояса последнюю гранату, РГД-5. Выдернув чеку зубами, он катнул её по бетону под ноги набегающему подкреплению.
— Лови!
Взрыв грохнул, разметав декоративные кусты и заставив охрану залечь. Воспользовавшись заминкой, Отвёртка прыгнул на водительское сиденье. Дизель «Бурана» взревел, как раненый дракон. Наёмник врубил передачу, и тяжёлая машина, буксуя всеми четырьмя колёсами, рванула с места.
Но путь к выходу был перекрыт. Массивная стальная створка ворот начала медленно опускаться. Кто-то нажал тревожную кнопку. А перед ней уже выстраивался заслон из ещё троих гвардейцев и лёгкого броневика.
— Пристегнись! — заорал Отвёртка.
Он не стал тормозить. Наоборот, он вдавил педаль в пол до упора.
— Мы же разобьёмся! — в ужасе крикнула Яна, вцепившись в приборную панель.
— Не на того ставишь! — оскалился наёмник.
«Буран», набрав скорость, превратился в таран. Массивный бампер, сваренный из рельсов и листовой стали, ударил в бок лёгкого патрульного броневика Технократов. Раздался чудовищный скрежет сминаемого металла. Броневик отшвырнуло в сторону, как игрушку, он перевернулся, снося охранников.
Впереди оставались ворота. Щель внизу стремительно сужалась. Оставалось три метра.