Тенчен-Син шагнул вперёд и сразу же из отверстий в правой стене полыхнули языки пламени. Кирк, стоявший метрах в трёх, и то почувствовал палящий жар огня. Мираж?! Какой, к чёрту, мираж! Самый настоящий огонь!!!
Тенчен-Син сделал ещё один шаг и языки огня удлинились, стали шире и захватили уже всё пространство.
— Тенч!!! ― крикнул Кирк.
— Не пугаться!!! ― не оборачиваясь крикнул в ответ кассилианин. ― Это мираж!!! Держитесь правой стены!!!
Он стоял уже прямо перед бушующей стеной огня. Кирку стало не по себе, когда кассилианин спокойно шагнул в этот ад и пропал из виду.
— Не люблю поджаренных ящериц, ― проворчал Партиони.
— Пошли, ― Кирк подошёл к стене огня и остановился.
Жар был невыносимым, пот на лице моментально высох, воздух сделался жёстким и шершавым, и Кирку пришлось задержать дыхание. И сразу вспомнились старые и долгое время мучавшие то ли сны, то ли непонятно как забывшиеся воспоминания, в которых по склону горы снизу вверх к Кирку стремительно неслась огненная стена, бежать от которой не имело никакого смысла, а можно было только упасть, прикрыться чем-то (или кем-то) и жить, задерживая дыхание; жить, оберегая лёгкие от раскалённого испепеляющего воздуха; жить, пока прикрывающее тебя не раскалится, вспыхнет, сгорит... Кирка всегда от этих воспоминаний пробирал озноб. Всегда, но не сейчас. Сейчас ему даже показалось, что он услышал, как на голове его потрескивают от огня волосы.
Кирк невольно зажмурился, сделал шаг и...
...жар исчез. Кирку даже почудилось, что лёгкий и прохладный ветерок обдувает его. Кирк приоткрыл глаза. Вокруг него по-прежнему бушевал огонь. Языки пламени плясали перед самым его лицом, но жара он больше не ощущал.
«Держаться правой стороны», вспомнил он и вытянул вбок правую руку, стараясь нащупать стену. Ему пришлось сделать вправо широкий шаг, прежде чем пальцы его коснулись шероховатой поверхности камня. Стена была прохладной на ощупь. Кирк облегчённо вздохнул и понял, что воздух тоже стал обычным воздухом, а не обдирающим горло горячим песком.
Кирк опять закрыл глаза ― так было спокойнее. Шаг, ещё шаг... Идти стало легче. Он машинально считал шаги ― десять, одиннадцать... Когда он досчитал до двадцати трёх, на плечо ему легла рука, и голос Тенчен-Сина произнёс:
— Всё, командир. Ты прошёл.
Кирк оглянулся. Позади по-прежнему бушевал огонь, но палящего жара тут совершенно не ощущалось. Кирк посмотрел на правую ладонь ― пальцы были в копоти. Тогда он протянул руку и осторожно погрузил ладонь в пламя. Прохладный ветерок и ничего больше...
Лабиринт, подумал Кирк. Лабиринт...
Из огня вышла Тас-Кса-Сит. Она шла, как и Кирк, зажмурившись и держась правой рукой за стену. Стальные лезвия её перчатки оставляли слабые царапины на старом камне.
Рогов с Партиони появились неожиданно близко к левой стене. Кирк аж замер, видя, как они выходят из пламени. Ещё бы чуть-чуть влево, и всё, подумал он.
Последним из пламени вышел Мелони. И едва вся группа отдалилась от стены огня на несколько шагов, как пламя сжалось, съёжилось и убралось обратно, в небольшие отверстия на стене.
Вскоре они уже выходили на площадь с тремя колодцами. Проходя мимо них Кирк вспомнил, что на карте было что-то написано и про колодцы, и про саму площадь. Что-то нехорошее. Но эта мысль прошла вторым планом ― сейчас Кирка больше заботило то, что теперь группу предстоит вести ему самому, а не Тенчен-Сину.
— Туда! ― Кирк махнул рукой в сторону улочки, уходящей к четвёртой зоне, и первый направился к ней.
Выходя с площади Кирк почувствовал, как подул ветерок. Странно, подумал он. До сих пор в Лабиринте ветра не было, только там, возле стены огня...
Кирк обернулся. Ветер усиливался и все остальные уже старались отвернуть лица от его холодных порывов. А тут, в улочке, ветра совершенно не чувствовалось. Странный какой-то ветер, подумал Кирк и вдруг вспомнил надпись на карте. Внутри у него что-то сжалось.
— Живее!!! ― рявкнул он во весь голос.
Кассилианин подхватил Партиони, и они выскочили с площади. Тас-Кса-Сит впилась в правую руку Мелони и потащила его вперёд. Она успела втолкнуть его в пространство между домами, но сильнейший порыв ветра швырнул её в сторону. Ксионийка вцепилась в край стены, попыталась подтянуться.
Зрелище было жутковатое и одновременно завораживающее. Тело Тас-Кса-Сит висело горизонтально, увлекаемое потоком несущегося воздуха. Кирк увидел, что стальные лезвия её перчаток начинают сползать со стены, оставляя на камне глубокие борозды. Он подскочил к ней, едва не попав в струю воздушного потока, схватился за какой-то металлический стержень, торчащий из стены, и протянул руку.
— Держись! ― крикнул он.
Вряд ли ксионийка его услышала, но руку она разглядела. С трудом оторвав пальцы от стены она схватила Кирка за руку. Кирк едва не взвыл, когда стальные лезвия её перчатки вспороли рукав и впились в кожу. Но он сжал пальцы, обхватывая кисть Тас-Кса-Сит. И тут же почувствовал, как кто-то хватает его сзади за пояс. И вовремя, сильнейший рывок едва не выдернул его на площадь.
Помочь ксионийке он никак не мог, ей самой приходилось подтягиваться по его руке. Правой рукой Кирк держался за стержень, а по левой карабкалась (иного слова и не подберёшь) Тас-Кса-Сит. Кирк почувствовал, как его начинают тянуть назад чьи-то руки. Он упёрся ногами в землю и мощным рывком буквально выдернул ксионийку с площади, повалившись на землю. Падая, он увидел какого-то большого зверя ― громадная туша пронеслась через площадь, нелепо переворачиваясь в воздухе. Кирк даже не удивился тому, что подобная махина несётся, влекомая ветром, словно невесомый осенний лист. Ещё бы немного, подумал Кирк, и точно так же летела бы и Тас-Кса-Сит. Может быть, даже вместе со мной...
— Ну, командир! ― покрутил головой Партиони. ― Теперь я и правда верю, что ты служил в десанте!
Кирк встал на ноги, помог подняться Тас-Кса-Сит и посмотрел на Партиони. Партиони стоял, опираясь рукой о стену и стараясь не наступать на раненую ногу.
— А до этого, что, не верил? ― хмуро усмехнулся Кирк.
— Нет, ― признался Партиони. ― Но лучше бы я не верил и дальше, ― неожиданно добавил он, и лицо его окаменело.
— Мы поговорим об этом позднее, ― сказал Кирк, сверля Партиони взглядом.
— Надеюсь, что к тому времени будет ещё не слишком поздно, командир, ― безжизненным голосом ответил Партиони и глаза его на краткий миг полыхнули невыразимой ненавистью.
Кирк не стал раздумывать над этим ― успеется. Рогов помог ему перевязать исполосованную стальной перчаткой руку ― порезы, к счастью, были неглубокими и не очень болезненными, ― и они направились дальше.
Улочка вела прямо к воротам в четвёртую зону. Ворота эти, как и всё остальное тут, были странные ― самые настоящие ворота в старинной крепостной стене, овальное отверстие в силовом поле располагалось прямо в них. То ли случайное совпадение, то ли так и было задумано создателями Лабиринта.
Улочка недлинная, всего-то метров двести. А на карте вдоль неё имелась надпись: «Не бежать! Разряды!» Чёрт знает, что такое, подумал Кирк. Пойди, пойми эти дурацкие надписи. Почему не бежать?! Какие разряды?!
Бежать они всё равно не могли ― с Партиони не очень-то побегаешь. Так что непонятное предупреждение можно было полностью игнорировать.
Партиони, подумал Кирк. С каждым днём он всё больше и больше нервничает. И волнение его выливается в весьма причудливую форму ― словно бы Партиони опасается Кирка, ожидает от него какого-нибудь подвоха. А может, действительно опасается? Откуда Кирку известно, может быть Дитрих дал Партиони какое-нибудь задание, которое тот почему-то не может выполнить. Из-за ранения, например, или ещё по какой причине.
Задание... Да уж, Дитрих задания давать мастер. Кирку он тоже, вот, задание дал... Точнее, высказал пожелание. Чтобы тот оказался в двенадцатой зоне один, без команды. Значит, нужно было постараться, чтобы команда не дошла. А зачем? Чтобы труднее было возвращаться, что ли?! Большую часть дороги они прошли благодаря Тенчен-Сину. И Кирк совершенно не был уверен, что его опыт не пригодится на обратном пути.