Правитель рванул к дому Филиппа и Алии, оставляя за спиной спящие улицы и тёмные переулки, тщательно выбирая дорогу, чтобы не терять драгоценных секунд.
Король ворвался в дом, даже не постучав. Алия и Филипп мирно спали, но шум распахнувшейся, благо, не сорвавшейся с петель двери заставил их подскочить. Жена первого помощника, судя по выражению лица, хотела накинуться на незваного гостя с криками, но, увидев лицо короля, поумерила свой пыл.
-Даная, - запыхавшимся голосом проговорил Генри, и большего не потребовалось.
Подобно порыву ветра, Алия выскочила из-под одеяла - король едва успел отвернуться – и, быстро облачившись, выбежала из дома.
-Беги к жене, - только и успела произнести она, покидая дом.
Унбарга не надо было просить дважды. Он резко развернулся и побежал прочь. Уже около дома его нагнал Филипп.
-Я буду здесь, - тихо прошептал он, положив руку на плечо брата. Последний коротко кивнул.
Не прошло и десяти минут, как Генри, несмотря на его статус, выдворили из помещения прибежавшие с Алией женщины-повитухи. Среди них была и Аврора. Жена десницы неплохо с ней сдружилась и, видимо, считала, что она сможет оказать посильную помощь.
Женщины старались извиняться, когда выгоняли правителя, но речи их были слишком резкие, а интонации грубы, чтобы эти извинения можно было заметить. Правитель старался не обращать внимания, прекрасно понимая, что никакой помощи оказать не сможет.
Рассвет Генри встречал, сидя в компании Филиппа, неподалёку от дома, стараясь не слышать доносившиеся из-за закрытой двери крики возлюбленной.
-Всё будет хорошо, - постоянно повторял Филипп, пытаясь успокоить дергающегося брата. - Это всегда болезненный процесс. От этого не убежать.
-Я понимаю, но всё равно мне страшно.
Над Лучистым морем клубился туман. Солнце робко начинало проглядывать сквозь рваные облака, а мучения Данаи не прекращались.
Роды были слишком болезненны, и Генри начинал задумываться о самом страшном. От тёмных мыслей было сложно скрыться. Не помогала даже компания собравшихся друзей.
Когда солнце уже грело в полную силу, на какую было способно в зимнее утро, к братьям присоединились Аролик и Усуф с Кесидой. Девушка лепетала что-то успокоительное, но король не слышал ничего, кроме криков возлюбленной и подбадривающей её Алии.
Ближе к полудню Генри не выдержал и решился зайти в дом, но был тут же выставлен за дверь, и никакие напоминания, что он всё-таки король, не произвели на женщин необходимого эффекта.
Он выбежал на улицу, расшвыривая и ломая всё, что встречалось на пути, кричал, проклинал всех, кого только мог: Духов Стихий, Созидателей, королей прошлого. Его пытались успокоить - безрезультатно.
Отчаянье всё сильнее сжимало свои клешни, мешая Генри здраво мыслить. Подобно дикому зверю, он ходил взад и вперёд, не обращая ни на кого внимания. Ему не было дела ни до успокоения, ни до города, ни до грядущей войны. Его мир обратился в тугой комок боли, страданий, отчаянья и криков возлюбленной, сжимаясь всё сильнее, мешая мыслить и анализировать происходящее. Остался только он, страдающая Даная и усиливающиеся мучения.
Казалось, что никогда не наступит облегчение, но время идёт, а вместе с ним проходит и ожидание.
Серые тучи затянули небо. Подул резкий холодный ветер. Белоснежные хлопья снега покрывали рождающийся Теманос невесомым одеялом.
Король Унбаргии, окончательно вымотавшись и устав проклинать всех и вся, стоял в центре широкой улицы, подставляя лицо падающим снежинкам, стараясь ни о чём не думать. Он не наслаждался. Он ненавидел снег всей своей израненной душой. Однажды он уже потерял девушку, которую полюбил без памяти. Тогда также, как и сейчас, округу окутывало чистое покрывало. И вот он вновь стоит, взирая на падающие снежинки, а сердце кричит от боли, понимая, что вновь разобьётся на сотни и сотни осколков, которые уже невозможно будет собрать.
В прошлый раз он справился, излечился. Не потерял себя лишь благодаря той, которую, возможно, очень скоро потеряет. Он не хотел этого, но прекрасно понимал, что сделать ничего не сможет.
-Генри, Генри, - правитель открыл глаза, посмотрев на стоящую перед ним Алию. Глаза её были красны от слёз. За спиной безмолвной тенью стояла Аврора, потупив взгляд. - Она зовёт тебя. Просит, чтобы ты пришёл.
-Как она? - охрипшим от крика голосом поинтересовался король, уже подозревая, какой ответ последует.
-Не очень хорошо, - слёзы потекли по щекам избранницы его младшего брата. - Это были нелёгкие роды, но она держится, несмотря на то, что потеряла много крови. Я буду молить Орлона о её спасении.