-Посмотришь на своего сына, - она шепнула, еле слышно, прижимаясь к нему сильнее.
-Посмотрю на своего сына, хотя и не хочу этого, - так же тихо ответил Генри, глубоко вздохнув.
-Почему? Он твой сын, твоя кровь. Ты должен любить его.
-Должен, но не обязан, - король развернулся, провёл рукой по светлым прядям, посмотрел в небесно-голубые глаза и натянуто улыбнулся, стараясь скрыть боль, которая таилась в сердце. - Я не могу видеть его. Она обменяла свою жизнь на жизнь Астира, покинув меня, оставив одного.
-Но твой сын жив, - дочь Прибоя внимательно посмотрела на любимого. - Он рядом, и ты должен его любить. Ты же не хочешьвоспитать тирана и деспота? Если не покажешь свою любовь, то он возненавидит тебя. Не такого правителя заслуживают унбарги. Не стоит, Генри.
-Должно пройти больше времени. Пока я не могу. Надеюсь, что очень скоро всё изменится.
-Надеюсь на это. - Алира замолкла, задумалась, будто желая что-то сказать, но так и не решалась. Она то открывала рот, то вновь закрывала, но сил на слова найти не могла.
-Ты что-то хочешь спросить? - пальцы короля легли на её щёки, пробежали по веснушчатому носу, остановились на точёном подбородке. - Спрашивай. Я готов услышать, что угодно. Ответить на любой вопрос.
-Твой сын, - девушка запнулась, будто наткнувшись на высокую стену. Взгляд её стал отстранённым - она пребывала в своих воспоминаниях. - Вы назвали его Астиром?
-Да, - Генри горько улыбнулся. - Даная назвала его так... Перед тем... как...
-Не договаривай. Не мучай себя.
-А почему ты спрашиваешь?
-Давно, ещё в прошлой жизни, когда я ещё не была Дочерью Прибоя, я познакомилась с одним парнем. Хорошим парнем, даже несмотря на то, что выглядел он, как разбойник после неудавшегося мятежа. Мы много общались с ним. Он рассказывал про свою жизнь, про сложные отношения с отцом, говорил, что его направили ко мне. Говорил, что я должна помочь человеку, который постучит в мою дверь, потому что этот человек - Надежда Унбаргии.
-Даже так, - Генри ухмыльнулся. - Тебя предупреждали о моём появлении ещё до того, как я пришёл.
-Да. Предупреждали. Тот парень многое рассказывал. Он мне даже понравился, но наши пути разошлись. Его звали Астир.
-Но как это может быть связано с моим новорождённым сыном?
-Не знаю, Генри, но уже перестала удивляться. Моя жизнь слишком странная, чтобы поражаться всему, что в ней происходит. Может быть, это как-то и связано, но вряд ли мы узнаем об этом в ближайшее время.
-Посмотрим, когда он вырастет. Поговорим с ним на эту тему.
-Ты, может быть, и поговоришь.
-А ты?
-Сомневаюсь. Он многое мне рассказывал, но одно не даёт покоя. Он говорил, что не знал меня до дня нашей первой встречи в Краю Водопадов. Говорил, что много обо мне слышал, но не видел воочию. Боюсь, я не доживу до того дня, как он станет осознавать происходящее вокруг себя.
-Может, ты просто уйдёшь. Может, мы уйдём вместе.
-Я не смогу так просто покинуть тебя. Лишь смерть способна нас разлучить. Это лишь в её власти.
Она глубоко вздохнула и припала к его губам, заставив проглотить слова, которые Генри собирался произнести. Алира более не желала говорить. Она хотела лишь наслаждаться телом любимого человека, а он не стал ей противиться. Сейчас у них были лишь мгновения, проведённые вместе. Может, лишь они и помогут окончательно собрать осколки разбившейся души.
Но боль всё равно не отступала. Таилась в самых тёмных и укромных уголках сознания. Всплывала на поверхность, подобно телу утопающего, вновь исчезая, ожидая подходящего момента, чтобы вернуться.
Сыну плотника было легко с Алирой. Он наслаждался каждым мгновением, но осознание того, что он предаёт память Данаи, которая была ему так верна, не давало полностью погрузиться в сладкую негу блаженства. Пусть его душа и излечилась, но большая её часть сгинула, уйдя вместе с погибшей возлюбленной. Он уже не сможет стать прежним, даже если очень сильно захочет.
* * *
Когда рассвет озарил скромные домики Нового Теманоса, король Унбаргии покинул Алиру и направился к своему младшему брату и его жене. Душу ещё терзали сомнения, но он был полон решимости для серьёзного разговора, готовясь к худшему.
Он был готов к тому, что его выставят за дверь или вообще не пустят на порог, но был обязан поговорить: извиниться, упасть на колени и вымаливать прощения, если это понадобится.
Генри не хотел терять ни младшего брата, ни друга в лице его возлюбленной. Он был готов пойти на всё, лишь бы они не отвернулись от него навсегда. Правитель был во многом неправ, во многом ошибался и осознавал свои ошибки. Теперь он был готов признаться в этом Филиппу и Алие. Пойти на всё ради прощения.