Она подняла заплаканные глаза и внимательно посмотрела на парня.
-Мне не суждено иметь больше одного ребёнка. Это идёт из глубины веков. Во время обряда, который совершается, когда девочка созревает, её берёт мужчина, которого избирают старшие дочери. От него она несёт ребёнка, и это всегда оказывается девочка. После первых родов новообращённая становится бездетной и обретает силу, которая называется в наших кругах ведовством. Поэтому ты не должен тратить на меня своё время. Я уже родила однажды и больше не смогу. Я не подарю тебе той семьи, которую ты заслуживаешь. Ты должен найти другую. Ты добрый, ты красивый. У тебя получится. Но это должна быть не я.
-Но, Алира... Я...
-Уйди! - она вновь закричала. Надрывно, громко, срываясь на визг. Аролик отшатнулся, так как от неё дохнуло непереносимым жаром. - Иди отсюда! Я не хочу кого-либо видеть! Не хочу! Прочь!
-Я вернусь, - нежно прошептал он и пошёл прочь, смахивая на ходу навернувшиеся на глаза слёзы
* * *
Аролик стоял в центре широкой улицы, выложенной крупными камнями. Его окружали высокие, в два и три этажа, каменные дома с десятками окон. Вокруг полыхал огонь. Казалось, горел даже камень. Со всех сторон накатывали волны жара. В воздухе витал запах горелого мяса, горящего дерева и кипящей крови. Слух раздирали истошные крики женщин, стоны умирающих, ржанье лошадей, звон металла. На соседних улицах разгоралась битва. Он слышал мерный топот чеканящих шаг солдат, стремящихся в убийственную атаку, чтобы разорвать воздух новой порцией громких криков и истошных воплей.
Унбарг был в центре этого хаоса, даже не подозревая, что ему делать. Он был облачен в сверкающую кольчугу, за спиной висел щит, в руках - окровавленный меч. Битва разгоралась совсем близко, может, даже на соседней улице - топот и крики становились всё громче.
Вот из-за горящего дома появился первый воин со сломанным мечом в руках. Он ошалело смотрел по сторонам, ища спасения, надеясь найти укрытие среди разгорающегося хаоса. Солдат рванулся в сторону Аролика и, споткнувшись, упал к ногам парня.
На унбарга посмотрел совсем ещё молодой румариец в окровавленных доспехах. Всё его лицо покрыто синяками и кровоподтёками. Глаза его, и без того полные ужаса, расширились до невероятных размеров. Он начал отползать назад, быстро перебирая ногами и руками, издавая непонятные звуки.
Аролик стоял как вкопанный не в силах пошевелиться, застыв от страха.
Совсем близко раздались резкие крики, и с соседней улицы выбежало ещё с десяток румарийцев. Эти держались, как и полагается воинам. Несмотря на панику в глазах и трясущиеся руки, они сохраняли хоть какое-то подобие строя.
Высокий, облачённый в красиво украшенные доспехи воин резко остановился, и его примеру последовали остальные. На Аролика воззрилось почти два десятка горящих гневом и ненавистью глаз. Ещё мгновение, и вся толпа ринулась на унбарга, высоко подняв свои мечи, попирая лежащего на земле и кричащего товарища, появившегося несколько мгновений назад.
Теперь-то страх отпустил молодого унбарга, героя сражения с румарийцами. Он резко развернулся и побежал прочь, пытаясь спасти свою жизнь.
Он бежал по незнакомым улочкам, моля про себя Духов Стихий, чтобы они не вывели его в тупик, где он уж точно будет обречён. Вокруг горели дома, сражались люди, кричали женщины и дети. Вокруг творилось настоящее безумие, к которому Аролик не хотел быть причастным. Он просто бежал, спасая свою жизнь.
Его нагнали, когда он свернул в очередной проулок и споткнулся о распластавшееся на земле тело. Не найдя сил, чтобы вновь встать на ноги, молодой унбарг пополз, подобно зверю, кляня судьбу и моля о спасении.
Правое плечо пронзило дикой болью. Он скосил взгляд и увидел глубоко вошедшее копьё. Мгновение, и между лопаток будто ударили хлыстом. Ноги и руки подкосились. Он припал к земле, крича, плача, прося пощады, харкая кровью. Боль пронзала каждую клетку молодого тела. До слуха долетали глумливые крики и дикий смех истязающих его румарийцев.
Боль была невыносима.
Он попытался собрать в кулак волю и подняться, чтобы вновь продолжить бег, ещё надеясь на спасение, но сознание оставило его. Он провалился в темноту.
Сын кузнеца открыл глаза, смотря в тёмный потолок, пытаясь отдышаться и успокоиться.
Дверь в комнату отворилась, и на край кровати уселась Аврора, смотря на него испуганными глазами.
-Что стряслось? – голос её дрожал.
-Всего лишь кошмар.
Аролик перевалился на другой бок, лишь бы не видеть испуганного лица девушки. После утреннего разговора, после того, как бросил её в одиночестве на опушке леса, он не мог смотреть на неё без стыда. Пусть она ничего ему не высказала, не накричала, но вину он за собой чувствовал всё равно. Хотелось побыть одному, разобраться в своих чувствах, но знахарка не позволяла, появляясь там, куда он направлялся. Она смотрела на него так, будто ожидая, что разговор начнёт именно он. Вот только что именно она хотела услышать, парень не знал, да и что можно сказать в подобной ситуации, понятия не имел.