Усуф ринулся вперёд, на ходу продумывая созревающий в голове план. Нельзя терять времени даром.
Несколько раз пришлось отбиваться от особо ретивых румарийцев, но в общем и целом до цели он добрался.
Вестар Сверкающий меч бился всего в сотне метрах от него прижимая к краю стены двух легионеров. Гурк в мгновении ока оказался рядом с унбаргом и двумя быстрыми движениями обезвредил противников.
-Ты понимаешь, что оскорбляешь мою честь подобным поступком, - Вестар ткнул остриём меча в грудь Усуфа.
-Не время для ритуалов, рыцарь, - Раис шагнул вперёд, отодвинув меч рукой в кольчужной рукавице. - Город в опасности. Я прекрасно понимаю, что вам сейчас не до этого, но посмотрите на поле. К стенам приближается таран и если ничего не предпринять, то нашу оборону сомнут, прорвавшись через брешь в воротах.
-А ты прав, - старый унбарг от всей души рубанул появившегося на расстоянии удара румарийца и кинулся к парапету, чтобы посмотреть на поле. - Они совсем близко. Ты удержишь стену, если на ней станет на сотню рыцарей меньше?
-Очень постараюсь.
Рыцарь Унбаргии кивнул и побежал прочь, собирая по пути своих воинов. Всего пару минут спустя они уже спускались со стен, чтобы занять оборону у ворот.
Таран тем временем подошёл почти вплотную. Румарийцы толпившиеся у барбакана расступились, пропуская громоздкую конструкцию толкаемую сотней легионеров. Со стен на них посыпались стрелы и камни, но толку от этого было мало. Воины закрылись щитами, продолжив толкать махину вперёд, сокращая расстояние каждое мгновение.
Усуф отбивался от наседающих румарийцев, стараясь не задумываться о том, что происходит у северных ворот. У него было достаточно проблем и здесь.
* * *
Вестар Сверкающий меч обнажил клинок и занял боевую позицию. По левую и правую руку от него встали верные рыцари, чтобы принести своей родине победу, даже если придётся пасть смертью храбрых.
Старый рыцарь никогда не боялся, всегда выходя на поле боя с готовностью биться до последней капли крови, не задумываясь о том, что его ждёт. Ему было совершено не важно доживёт он до заката или останется лежать, смотря в небо остекленевшими глазами.
Земля под ногами рыцарей сотряслась. Посыпались мелкие камешки, по воротам прошла дрожь. Вестар ещё сильнее обхватил рукоять меча, повернул голову налево, затем направо, а потом посмотрел на ворота и замер, ожидая очередного удара.
Ждать пришлось недолго. Всего пара мгновений и ворота вновь содрогнулись. По свеже обработанному дереву пробежали трещины, послышались радостные крики румарийских легионеров, перемежающиеся с проклятиями и предсмертными воплями.
-Когда они ворвутся у нас будет совсем немного времени, - громко прокричал Вестар. - Их будет намного больше, но брешь, через которые они пойдут будет не велика и мы сможем остановить их, заставив отступить, чтобы укрепить ворота! Не отступайте и помните, что за вашими спинами ваши матеря, жёны, возлюбленные и дети! Мы будем биться до конца, как и полагается рыцарям Унбаргии! Даже смерть не в состоянии остановить нас!
-Даже смерть! - хором прокричали рыцари и ворота содрогнулись от очередного удара. Левая створка слетела с верхней петли, но пока держалась.
-Готовьтесь!
Новый мощный удар и ворота распахнулись настежь, впуская в город румарийские когорты.
Унбарги попятились, но достаточно быстро взяли себя в руки. Не прошло и пары мгновений, как они ринулись на врага, закрывшись щитами и выставив вперёд мечи и копья.
Они сшиблись подобно двум речным потокам, что неслись друг другу навстречу, набирая силу и скорость. Каменные стены барбакана разорвали крики раненых и погибающих, резкие команды центурионов, проклятия унбаргов, звон стали и треск ломающихся копейных древков и щитов. Стены и пол окропились кровью, а напор сражающихся не стихал. Румарийцы пытались прорваться в город, а рыцари Унбаргии подобно живой стене встали на их пути, не позволяя сдвинуться вперёд хотя бы на шаг.
Вестар как и полагается верному рыцарю, был в пылу битвы сражаясь на равных с молодыми, полными силы и ненависти парнями. Он рубил, колол, закрывался щитом, отражал очередной вражеский удар, а затем вновь переходил в нападение. Руки болели, и рыцарь уже давно перестал считать убитых и раненых. Глаза заливал пот, по груди текла горячая и липкая струйка крови, доспех был изрублен и поцарапан во множестве мест,