-Что тебе нужно от меня?
-Ты наша очередная попытка, чтобы понять, как обуздать ваш разум. Научиться контролировать его. Вот только ты сопротивляешься, девочка. Неужели, лучше сойти с ума?
-Да... Порой лучше...
-Но попробовать всё же стоит, - он улыбнулся; холодно, цинично, презрительно. - Начнём, любовь моя.
Боль ударила в голову. Валидэ закричала, но облегчение не пришло. Стало лишь хуже.
Она билась, пытаясь спастись, ударить старика, оттолкнуть его, но всё было бесполезно. Руки мучителя будто в сталь обратились. Он крепко сжимал голову девушки, что-то беззвучно шепча шевелил губами, внимательно всматриваясь в её глаза.
Боль обжигала, дикой птицей в клетке билась в голове. Тело сводила судорога. Из глаз потекли кровавые слёзы. Старик бесцеремонно хозяйничал в её голове, меняя естество девушки на свой вкус.
-Усуф!!! - изо всех сил прокричала Валидэ, но её никто не слышал. Взывать к помощи было бесполезно. О ней все забыли. Любимый не спешит на помощь, а мучения продолжаются и, видимо, никогда не закончатся.
-Проклятое отродье! - старик взвизгнул и отшатнулся, смотря на обожжённые руки. - Чтоб ты подохла!
-Мамочка, - тихо, оттопырив нижнюю губу, проговорила Валидэ. - Ты пришла разбудить меня?
-Опять, - старик с презрением воззрился на распластанную на полу девушку. - Гурское отродье. Стоит подойти близко и вы лишаетесь разума.
Девушка глупо улыбнулась и потянула к старику руку, позвякивая цепями.
-Папа, за что? Я хорошо себя вела.
-Не достаточно хорошо, - сплюнул старик. - Ну ничего. Рано или поздно мы добьёмся своего. Не зря мы вгоняли вас в отчаянье. Мы нащупаем дорогу к вашему разуму и сознанию.
Старик поднялся на ноги и, развернувшись, скрылся во мраке.
-Не оставляй меня, папа. Я буду хорошо себя вести.
Валидэ обижено, так по детски, всхлипнула и зарылась в одеяло, тихо заплакав.
Она больше не мечтала и не вспоминала.
У неё отобрали эту способность жестоко и бесцеремонно.
Глава 13. Отмщение
День был в самом разгаре. Солнце жарило нещадно, размаривая несущих стражу легионеров. Они уже не обращали внимания на окружающий мир, а просто стояли, стараясь пребывать большую часть времени в тени. Стражники мечтали лишь о том, как подойдёт к концу их бесконечная смена и они исчезнут в тёмных переулках Римарура.
Было совсем не удивительно, что дежурившие на южных воротах румарийцы, не обратили никакого внимания на проезжающую мимо них повозку с рабами, которую вели два десятка уставших, замученных долгим переходом легионеров. Их будто не замечали, не останавливая и даже не выказывая желания выполнить хоть малую часть тех обязанностей, что были предписаны стоящим на воротах. Уставшие и измученные охранники пропустили их, совершено не подозревая, что только что они подписали смертный приговор собственной Империи.
А повозка с рабами, которую вели два десятка легионеров, так не похожих на румарийцев, не спеша продолжила свой путь по главной артерии города. Совсем немного и она сделала пару поворотов, бесследно исчезнув в тёмном лабиринте Римарура.
Остановившись около неприметного, грязного дома легионеры открыли двери повозки, выпуская рабов на волю. Последние покидали своё убежище, доставая из-под расстеленной по полу соломы короткие мечи и топорики. Всего пара мгновений и рабы исчезли среди домов, а легионеры, как ни в чём не бывало, направились к главной улице города, поминутно озираясь:
-Не нравится мне это, - тихо прошептал один из легионеров. Молодой, черноволосый парень с прямыми чертами лица. – Вдруг не получится.
-Это же твой план, Аролик, - ответил ему рядом идущий, с улыбкой на губах смотря на собеседника. – А когда у тебя плохо получалось? Ты справишься.
-А как же ты, Усуф? Разве не с нами?
-С вами, конечно, друг мой, но пока у меня другие планы. И ты прекрасно знаешь о них. Всё будет хорошо, - гурк похлопал унбарга по плечу и, свернув на одну из узких улиц, исчез в переулке, будто зная куда направляться.
Он шёл по тесным улочкам и люди сторонились его, стараясь даже не заглядывать в лицо, что было гурку на руку. Ещё не хватало, чтобы вся его задумка, провалилась, так и не начавшись. Он шёл по наитию, надеясь, что рано или поздно дорога сама выведет его к цели, но после двух, а может и трёхчасового блуждания, когда до заката оставалось совсем немного, он окончательно отчаялся.