Король Унбаргии, как только выпадала такая возможность, смотрел на девушку, пытаясь оценить её состояние, чтобы в нужный момент вернуть обратно, если она потеряет связь с настоящим. Он не собирался позволить ей забыться, полностью уйдя в себя, и оборвать тонкую нить, которая соединяла её с этим миром.
Улицы оставались позади, усеянные телами сопротивляющихся до последнего врагов. Победа была близка, и сомнения уже не глодали разум короля. Он был уверен, что к утру Римарур падёт, полыхая со всех сторон.
Оставалось сделать совсем немного, и война окончится. Зверь будет обезглавлен. Но одно из правил войны гласит, что нельзя быть уверенным в победе, пока не одержал её. Судьба капризна и всегда может повернуться спиной к тем, кто всего пару мгновений назад был в шаге от триумфа.
Улицы уперлись в широкую лестницу, ведущую к императорскому дворцу, сходясь в одну точку, соединяя разделенные отряды унбаргов. Просторная площадь лежала у подножия ступеней, и враг уже ждал наступающих.
По меньшей мере, четыре сотни легионеров перекрыли путь к желанной цели, закрывшись прямоугольными щитами, выставив вперёд копья. А перед строем, обнажив меч, презрительно улыбаясь, стоял легат Золотого легиона Амасис Мартелл.
-Вот мы и встретились, враг, - сделав пару шагов вперёд, произнёс наёмник Созидателей. - Сегодня мы сразимся один на один и выясним, кто из нас достоин жизни.
-И не надейся! - Алира ринулась в атаку, но легат лишь взмахнул рукой, и она исчезла, будто её и не было.
Генри, не осознавая себя от ярости, кинулся вперед, и мечи заклятых врагов встретились, раскидав снопы искр. Началось сражение, которого так долго ждал румариец.
Глава 16. Предназначение.
Амасис перевел дух и взмахнул мечом, отступая на два шага назад. Он был крайне удивлен тем, что так легко справился со светловолосой спутницей Генри. Он чувствовал в ней безграничную, способную сравнять с землей весь Римарур силу, но почему-то девушка сдерживала себя.
Легат и догадываться не мог об этих причинах, но был полностью уверен, что проиграл бы, реши она выпустить на волю всю свою злобу. Тогда бы Мартелла ничего не спасло. Он бы обратился в прах, даже не успев махнуть рукой, но Урн был к нему доброжелателен в эту ночь. Великий бог и защитник отвел угрозу, позволив румарийцу откинуть девушку так далеко, как только получилось. Он был более чем уверен, что сейчас незадачливая противница лежит в каком-нибудь переулке и громко кричит от боли.
Король Унбаргии же видимо решил, что спутница погибла и атаковал с такой яростью, что блокировать удары становилось все сложнее и сложнее. Мечи резали воздух с такой скоростью, что даже натренированный взгляд не мог уловить их движений. Любой человек, оказавшийся на месте легата, уже давно бы упал на землю, истекая кровью, но Амасис уже давно перестал быть обычным человеком. Он достаточно поднаторел в тайных знаниях, чтобы удивить противника. Король Генри же оставался всего лишь человеком, силы которого могут иссякнуть.
Румариец сосредоточился и будто выпал из обычного течения времени. Всё окружающее замерло, повинуясь воли легата. Благодаря сотням умирающих и убитых, он смог вобрать в себя такую мощь, о которой раньше мог только мечтать. Он своей волей сдерживал время, подобно наезднику, который тормозит скакуна, натягивая вожжи.
Теперь легат с удовольствием смотрел, как силился Генри нанести ему хоть один удар в то время, как сам получал все новые и новые раны. Амасис двигался, не спеша, шутя блокируя выпады и переходя в новые и новые атаки, но даже несмотря на это, унбарг умудрялся отбиваться, изрыгая проклятия и переходя в новые атаки.
Лишь спустя десяток неудачных ударов Генри решил, что ему необходима передышка и, сделав резкий рывок назад, замер напротив Амасиса.
Противники стояли визави. Генри тяжело дышал - схватка отняла слишком много сил. Больше, чем он предполагал. Он уже корил себя за то, что дал волю эмоциям и поплатился за них собственной кровью. Как бы всё не повернулось, но Алиру он вряд ли сможет вернуть. Ему оставалось лишь отомстить за её смерть.
Амасис с циничным выражением лица - мол, что мне твои выпады, отражу в любом случае - стряхивал с меча капли крови унбаргского короля - результат раны на левой руке и ещё в десятке мест.
Генри стоял, не двигаясь. Он понимал, что любое его движение вызовет резкую боль. Унбарг был готов поклясться, что Амасис кроме последних выпадов мечом сделал ещё один, который находился за гранью понимания обычного человека. Это было что-то неуловимое, но в тоже время явно осязаемое.