Король Унбаргии силился понять источник этой силы, взывал к мощи своего меча, но боль от ран и охвативший его гнев не давали пробиться. Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Неужели он недостоин той силы, коей было наделено его оружие, или же должен быть совершенно спокоен, чтобы воспользоваться ей? В любом случае, узнать этого он не мог. Времени на то, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок не оставалось.
Амасис напал внезапно. Ни один мускул на его теле не дрогнул перед атакой, как это должно быть у обычных людей, а Генри давно убедился, что Мартелл переступил эту незримую грань. Он ушёл далеко вперёд в изучении тайных знаний, оставив неопытного унбарга далеко позади. Он был неимоверно силён, раз смог одержать победу над многоопытной Алирой. Было ясно, что он играет с королём, иначе давно бы уже лишил его жизни.
Движения румарийца были неразличимы, будто он научился замедлять, останавливать ход времени и возвращать его в своё нормальное течение лишь в последние мгновения перед ударом.
Генри среагировал мгновенно, но движение отозвалось невообразимой болью. Было ощущение, что голова разорвалась на сотни осколков. Из носа и ушей хлынула кровь. Боль заключила унбарга в крепкие объятья, и вырваться из них не представлялось возможным. Колени задрожали, ноги начали подкашиваться, но король знал, что если упадёт, то это будет конец.
Как хотелось сдаться, чтобы отправиться на пажити Ашрона и вновь встретить потерянную любовь. Вновь прижать к себе Данаю, улыбнуться Алире и остаться навечно в светлом саду, где нет места боли и страхам.
Амасис тем временем сделал новый выпад, и унбарг был вынужден собрать все силы, чтобы отразить его. Как же сильна была его боль! Физическая, моральная. Он уже не ощущал грани. Ему было уже всё равно.
-Сдавайся, король Генри! - ехидно произнёс румариец, смотря на мучающегося унбарга. - Этот бой ты проиграл! Победа за мной!
-Не обольщайся раньше времени, - выравнивая дыхание, ответил унбарг - Я ещё не отомстил тебе за всё то, что ты сотворил.
-Тогда вперёд! Я жду!
Генри атаковал, собрав все силы, вложив в этот удар всю ярость, что накопилась в душе, но удар был отбит. Амасис шагнул в сторону, шутя, совсем не напрягаясь, отвёл меч Закона и ударил ногой, заставив противника упасть навзничь.
Унбарг закашлялся, сплёвывая кровью, пытаясь вновь пробудить в себе всю ярость и ненависть, но так и не смог встать на ноги. Мартелл наклонился над ним и внимательно посмотрел.
Генри не понимал, что происходит. Он не мог дозваться до силы меча, хотя она должна была быть безгранична. Он не мог понять, что происходит. Он старался как мог, но тайные знания, которыми был пропитан рубин в навершие меча, были недоступны.
Неужели он не мог дотянуться до них из-за того, что сердце съедала злоба и гнев? Он должен попробовать успокоиться и попытаться воспользоваться даром Великого, чего бы это ни стоило, иначе всё, что он сделал, будет перечёркнуто. Иначе он так и не сможет отомстить за смерть Алиры.
-Вот и всё, король Генри.
Губы Мартелла растянулись в презрительной усмешке. Унбарг старался не обращать на это внимания, пытаясь успокоиться и дотянуться до силы.
Он должен.
Он обязан.
-Твой бой проигран. Ты совершил ошибку, придя сюда и напав на Римарур. Это их вотчина. Вотчина Созидателей. Вам не одержать победу. Слышишь эти крики, топот сотен ног? Это они явились собственной персоной, взяв под контроль всех, кого только могли. Всех отчаявшихся и обозлённых. Они контролируют их, и у твоих воинов не осталось шанса. Они проиграли. Это была ошибка. Твоя ошибка, король Генри, хотя королём ты останешься недолго.
Он занёс меч и хотел уже ударить, но так и не успел. Сын плотника почувствовал, как тело наливается мощью, а затем в голове прозвенел радостный крик. Меч заговорил с ним, наделил силой, чтобы не позволить своему хозяину погибнуть так глупо.
Генри откатился в сторону, вскочил на ноги и атаковал румарийца, пока последний не пришёл в себя. Мечи вновь столкнулись, высекая снопы искр. Мир вокруг изменился, подобно тому, как это было в день, когда Великий вернул мечу Закона рубин. Очертания окружающего мира начали растворяться. Теперь король видел лишь своего врага.
Тело Амасиса окутывала пелена, обволакивая подобно туману. Исходящая от неё яркость резала глаза, показывая, как силён противник короля. Он был окутан мощью и, в отличие от Генри, мог свободно ей распоряжаться, совершенно не прилагая сил. Казалось, что Мартелл родился с этим умением, с этой мощью. Ею была пропитана каждая часть его тела, каждый мускул, каждая клеточка. Легат был воплощением могущества и был готов обрушить его на незадачливого противника. Всю до капли.