-Сопротивляйся сколько тебе угодно, - прошептал он, не прекращая проводить жёсткими руками по её телу. - Рано или поздно ты устанешь и тогда сама попросишь, чтобы я начал, лишь бы всё закончилось побыстрее, но я не собираюсь торопиться. Я хочу вдоволь наиграться с тобой.
-Прекрати, немедленно! - вскрикнула Юлиана, а глаза вновь наполнились слезами. - Тебя казнят! Не сносить тебе головы!
-Пусть и так, дорогая моя, - он крепко схватил её за горло и прижал к кровати, слушая как она хрипит, широко улыбаясь. - На тот момент всё уже произойдет, и я умру, вспоминая, как владел тобой. А ты будешь рыдать от этих воспоминаний. Я-то уж позабочусь, чтобы ты не забыла этих часов до конца своей жизни.
Юлиана задыхалась. На глаза наворачивались слёзы, тело нещадно болело, но Руф не ослаблял хватку. Лишь когда мир поплыл, она почувствовала, как лёгкие вновь стали наполняться воздухом. Палач отпустил руку и отстранился, стягивая с себя рубаху, и в этот момент девушка увидела, что меч, с которым Марк Минуций не расставался ни на минуту, так и висел на его поясе. Она поняла, что это был её единственный шанс на спасение.
Дочь Императора схватила рукоять и, обнажив клинок, неумело замахнулась, пропоров бок опьянённого победой румарийца.
Руф громко выругался и свалился с кровати, держась за рану. В глазах его поселился гнев, смешанный со страхом. Он, как дикий зверь, взирал на обнаженную девушку, держащую перед собой его оружие. Палач поднялся на ноги и сделал пару шагов назад, непонимающе глядя на Юлиану. Кровь текла неудержимым потоком, а ноги начинали трястись.
-Положи меч и вернись в кровать, - зло просипел Руф, но в голосе его уже не было былой уверенности. Он начал понимать, что ничего не сможет сделать против разозлённой и вооружённой девушки.
-Бегу и спотыкаюсь, - усмехнулась Юлиана и резко прыгнула вперёд, замахнувшись тяжёлым мечом. Руф попытался перехватить оружие, но ослабевшие руки плохо слушались. Остриё прочертило кровавую полосу на правой руке. Румариец взвыл от боли, сделав несколько шагов назад, но девушка не собиралась останавливаться.
Она кинулась на обидчика, обуреваемая злостью и ненавистью. Она била неумело и нелепо, но остро отточенная сталь всё делала сама. Каждый удар оставлял кровавую рану на теле неудачливого насильника. Юлиана била и била, поднимая и опуская окровавленный меч. Она рыдала и кричала, но не прекращала бить.
Лишь когда Руф перестал подавать признаки жизни и уже не вскрикивал от каждого удара, девушка откинула меч в сторону. Вжавшись в один из многочисленных углов комнаты, дочь Императора обхватила голову окровавленными руками и громко зарыдала, сотрясаясь всем телом.
* * *
Юлиана открыла глаза и осмотрелась. Она сидела в тёмном углу, обхватив колени руками. По щекам также текли слёзы, но что-то неуловимо изменилась. Девушка не ощущала себя прежней, будто перестала существовать какая-то важная часть души. Лишь неизбывная пустота в сердце, будто кто-то острым ножом искромсал его и выкинул большую часть.
Девушка попыталась подняться. Тело пронзила острая боль. Все нещадно ныло: болели запястья, плечи, локти, колени, щиколотки, голова раскалывалась на части. Она не знала, сколько прошло времени, но, судя по светлеющим за окном небесам, не один час. Видимо, она задремала - сознание искало хоть какой-то способ справиться с навалившимися на нее несчастьями.
Дочь Императора провела рукой по затёкшей шее, вновь осмотрела комнату, стараясь не задерживать взгляд на теле Руфа. Затем медленно поднялась и направилась к шкафу, чтобы накинуть одежду и справиться с ознобом, который волнами пробегал по обнажённому телу.
Облачившись, девушка прошлась по комнате, пытаясь вспомнить всё, что произошло после того, как она покинула комнату Амасиса.
-Амасис, - тихо прошептала Юлиана и рванулась к закрытой двери.
До слуха больше не доносились звуки. Вокруг стояла непривычная, нереальная тишина, обволакивающая коридоры. Это было чуждо для дворца, в котором даже поздней ночью слышны крики и шаги. Простояв с минуту у закрытой двери, девушка решилась выглянуть из комнаты.
То, что она увидела, поразило её до глубины души. Широкие, украшенные цветастыми гобеленами, коридоры были завалены окровавленными телами слуг, придворных и охранников.
Юлиана резко закрыла дверь и попыталась успокоить дыхание. Каким образом всё случилось так быстро и почему она не проснулась, когда за дверью была резня? Почему враги не нашли её? Или захватчики просто не обыскивали комнаты, оставив это на потом?