Догадка вспыхнула в сознании. Если унбарги ещё не обыскивали комнаты, то они могут заняться этим в любое мгновение. Она должна бежать из дворца, найти Амасиса и покинуть город.
А вдруг он погиб? Сердце больно сжалось, когда она представила, что её любимый, подобно десяткам стражников, лежит где-то окровавленный, глядя остекленевшими глазами в небо. Ведь он обещал, что вернется, что бы ни произошло. Только смерть могла остановить его. Только смерть.
По щекам потекли горячие слёзы. Ноги подкосились сами собой, и Юлиана соскользнула по двери на пол. Ей было больно думать о том, что её возлюбленный мог погибнуть, оставив ее одну в этом мире. Она не могла в это поверить, не хотела, не желала. Она была уверена, что в этот момент он ищет способ проникнуть в её комнату и спасти. Он силён. Он лучший воин Империи. Он не может погибнуть.
-Возьми себя в руки и беги, - прошептала девушка, пытаясь подняться. - Нельзя задерживаться. Надо двигаться.
Юлиана резко поднялась на ноги. Она должна бежать из дворца, найти Амасиса и прожить остаток своих дней, прижимаясь к его груди.
Иного будущего она не видела.
Дверь тихо распахнулась, и дочь Императора покинула комнату, направляясь к выходу. Она шла вдоль стен, стараясь не смотреть на тела, на заляпанные кровью стены и пол. В ушах гудело, будто бойня ещё не закончилась, а до сих пор продолжалась. Она слышала крики охранников, резкие слова команд, мольбы о пощаде и звон металла о металл. Она будто переживала то, чему не была свидетелем.
Лишь когда за спиной осталось уже пара переходов, дочь Императора сообразила, что безоружна. Пусть коридоры и походили на склеп, но враг мог объявиться в любое мгновение. Собрав в кулак всю силу воли, она присела у тела стражника и вооружилась ножом, лежащим рядом. Вступать в схватку с врагом девушка не собиралась, но в случае нападения сможет ударить и быстро ретироваться.
День вступал в свою силу, и тёмные коридоры наполнялись светом. Девушку трясло всё больше и больше. Страх забирался в сердце, стремясь вырваться на волю и сковать тело. Она старалась держаться тёмных участков, чтобы ненароком не выдать себя. Она обязана добраться до выхода! Обязана найти Амасиса!
Юлиана обходила тела, прячась за постаментами с фарфоровыми вазами, доспехами, скрывалась за висящими гобеленами и коврами, когда слышала в отдалении шаги или тихие слова. Она преодолевала коридор за коридором, каждый раз озираясь, проверяя, свободен ли путь, не преследуют ли её. Она дрожала всем телом, боясь натолкнуться на врага и пасть от его жестокой руки.
Коридоры и переходы окутывала давящая на уши тишина. Юлиана старалась ступать как можно тише, дабы не разбудить эхо. Она не хотела умереть. Она хотела уйти из дворца, найти Амасиса, прижаться к нему и бежать из Римарура.
Дочь Императора свернула в очередной коридор и чуть не упала, споткнувшись о лежащее на полу тело. Она тихо выругалась и собиралась уже идти дальше, но неожиданно задержалась. Что-то говорило ей, что она должна опустить глаза, посмотреть на убитого.
Нервно сглотнув, Юлиана повиновалась нежданному порыву и посмотрела. Глаза её округлились от страха, по щекам вновь потекли слёзы, ноги подкосились. Она упала на пол, содрогаясь всем телом от громких рыданий.
Император Арил Антоний Август, её отец, человек, любивший её всем сердцем, лежал на полу собственного дворца, смотря невидящими глазами в потолок. Лицо его было обезображено десятками порезов. На синих губах запеклась кровь. Рядом с ним лежал окровавленный меч, который так и не смог уберечь владельца от неминуемой смерти.
Юлиана уже не думала скрываться, рыдая в голос, проводя дрожащими руками по обезображенному побоями лицу отца. Он погиб, защищая себя, защищая собственную Империю и дочь. Наверное, он спешил в её комнату, чтобы уберечь, спасти, но умер сам, так и не добравшись до цели.
Дочь Императора громко закричала, проклиная каждого из захватчиков, призывая на их голову все беды и несчастья. Прося Урна, чтобы он спустился с небес и оберёг своих детей, убив каждого, кто виноват в смерти отца.
Она не знала, сколько рыдала. Время для неё остановилось, перестало существовать. Она уже ничего не чувствовала, кроме боли и отчаянья. Она уже не хотела бежать. Она боялась, что не сможет удержать себя в руках, не потерять остатки разума , если найдёт и Амасиса в подобном виде. Вдруг он тоже лежит - искалеченный, закоченевший, у подножия главной лестницы и смотрит в небо. Разве не по этой причине он не вернулся к ней? Не пришёл и не забрал? Неужели он не смог уберечь себя?