Сын Мехмера стоял, не двигаясь, ещё достаточно долго. Он всё силился убедить себя, что дорога в его прошлую жизнь ему заказана. Что с этого момента начинается новая глава. Что он теперь не наследник султана, а всего лишь раб, не имеющий права ни на что, даже на слово.
В дороге он мог легко забыться. Он уходил в свои мысли, любовался пейзажами, а сейчас в этом пропахшем потом и мочой помещении в полной мере осознал, что его свободе пришел конец.
С рассветом начнётся совсем иная жизнь, в которой за него будут решать другие. Себя он окончательно потерял, когда на запястьях сомкнулись кандалы. И пусть ему с детства втолковывали, что выход есть всегда, сейчас он его уже не видел. Надежда была потеряна, стремиться не к чему, отчаянье захватило разум, удобно расположившись в сознании и обустраивая себе тёплое местечко.
-Эй, парень, - рядом с ним оказался невысокий гурк с заплывшим от побоев лицом. - Ты что тут стоишь? Неужели побег задумал? Так давай к нам. Тут уже компашка собралась. Сейчас стемнеет, и будем когти рвать.
-Вперёд, - только и сказал пришедший в себя Усуф.
Он внимательно посмотрел в красные глаза собеседника и направился к одному из настилов. Чтобы ему не сулили, биться он больше не будет. Всё, ради чего можно было сражаться, осталось в прошлой жизни.
Гурк что-то проговорил ему в спину, но сын Мехмера не слушал. Он уже укладывался на жёсткий настил и планировал уйти в мир сновидений. Хотя бы там ещё остаётся свобода и счастье.
Его разбудил истошный крик. Усуф резко вскочил со своего лежака и огляделся. В помещении ничего не происходило. Крики доносились с улицы. Видимо, желавшая свободы компашка, нашла путь на свободу. На мгновение сердце в груди гурка гулко забилось, но, услышав звуки разрубаемой плоти, резко ухнуло в пятки. Этого стоило ожидать. Румарийцы не так глупы, чтобы оставлять, столь дорогой товар без охраны. И церемониться с желающими сбежать они не будут. Вряд ли хоть кто-нибудь из них вернётся.
Сын султана ошибся. Спустя пару минут ожидания, что сопровождались истошными криками и звуками драки, дверь в их темницу раскрылась, и в неё впихнули пятерых гурков. Все были избиты до бессознательного состояния и истекали кровью.
-Это вам наука! - прокричал один из стражников на ломаном гурском. – Смотрите, чем заканчиваются попытки сбежать от румарийцев!
Дверь вновь закрылась, а к раненым устремилось с десяток проснувшихся. Усуф остался на месте. Он хорошо разбирался в ранах. Эта пятёрка, даже если ей будут помогать лучшие лекари, вряд ли протянет до утра. Жизнь в них угасала с каждой секундой. Они слабо хрипели, истекая кровью.
Сын Мехмера улёгся так, чтобы не видеть тела и склонившихся над ними, а затем, постаравшись не слушать, забылся своими мыслями. Он вновь смотрел в чёрные глаза любимой Валидэ и ласкал её прекрасное тело, забывая о всех невзгодах и проблемах. Он и не заметил, как вновь погрузился в приятные сновидения.
Усуф Раис проснулся с первыми лучами солнца и ещё долго лежал, вслушиваясь в звуки пробуждающегося Римарура. Он ни о чём не думал. Теперь это неважно. Зачем теперь думать, если за него будут решать другие. Он не знал, как скоро это случится, но наступит момент, когда его выведут на площадь, и начнётся торг.
Однажды он уже видел подобное. В своей прошлой жизни, когда был сыном султана. Отец взял его с собой в Таж-Тшибан. В тот день они были на городской площади в самый разгар торговли рабами. Тогда он воспринимал это, как забавную игру. Истощённые люди с безразличным взглядом стояли на высоком помосте, скованные по рукам и ногам, смотря в никуда, а собравшиеся на площади сыпали золотом, чтобы приобрести себе понравившийся товар.
В тот день его отец купил с десяток дюжих алнанцев, чтобы они работали во дворце. Усуф помнил каждого. Он часто разговаривал с ними, слушал их рассказы о далёкой от его родины Алнании и поражался тому, как люди могут любить болота и топи. Он не понимал их. Не осознавал их горя и печали, но сейчас, в эти минуты, становился похожим на них. Он также, как и они, смотрел куда-то вдаль, а перед глазами мелькали знакомые с детства пейзажи, лица родных и знакомых.
Прошёл не один час, прежде чем двери в темницу раскрылись, и на пороге появилось с десяток дюжих легионеров, сопровождавших двоих дородных румарийцев, облачённых в цветастые наряды. Они негромко переговаривались, осматривая пленников, и показывали на них пальцами, видимо, решая, кого вывести первыми, а кого оставить напоследок. Легионеры внесли и поставили в центре комнаты пять больших вёдер, наполненных водой, и с десяток подносов, на которых горкой лежал хлеб и мясо.