-Кто ты? - услышала она за спиной окрик и резко обернулась. Губы сами собой растянулись в широкой, лишённой всякого разума, усмешке. Она нашла врага. Хотя бы одного, но теперь она поквитается за всё. – Я видел тебя раньше. Вот только не помню где. Медленно поднимись и подойди. Я не причиню тебе вреда.
Глаза стоявшего перед ней темноволосого парня широко раскрылись от удивления, когда Юлиана бешено и неистово крича, ринулась вперёд. Она тоже помнила его лицо, но где и при каких обстоятельствах они встречались, вспомнить не постаралась. На это ей было глубоко наплевать.
В последний момент, когда до цели оставалось всего пару шагов, она удобнее перехватила нож и со всего размаху всадила его в шею унбарга.
Парень, захлёбываясь кровью, пытаясь надавить на глубокую рану, начал заваливаться набок, беспомощно хрипя и со страхом взирая на девушку. Юлиана не стала останавливаться на одном ударе. Подобно обезумевшей, она налетела на падающего и продолжила наносить удар за ударом.
Кровь толчками выбивалась из глубоких ран, девушка чувствовала, как жизнь покидает молодого унбарга, но не собиралась останавливаться. У неё было только одно желание - заставить его мучиться так же, как сейчас мучилась она. Юлиана била снова и снова, не смотря по сторонам, размазывая по лицу горячую кровь жертвы, громко смеялась, и не было в этом смехе ни капли сострадания.
-Остановись!
Дочь Императора замерла и подняла испачканное кровью лицо. Перед ней стоял гурк. Она узнала его. Тот самый, который явился в их с Амасисом палатку вместе с королём Генри.
-Достойная жертва! - дико заверещала Юлиана и кинулась вперёд, подхватив лежащий на полу меч отца.
Она атаковала, уже не задумываясь о собственной участи, обезумев от крови поверженного врага. Мысли покинули голову, и сейчас она повиновалась лишь одному желанию - убивать, пока не погибнет сама.
Гурк не стал терпеливо ждать, пока девушка поразит его. Он обнажил саблю и резко взмахнул. Меч вырвался из руки девушки, но это её не остановило. Она кинулась на врага с голыми руками.
Последнее, что увидела Юлиана, был резкий взмах руки гурка и свет, отразившийся от лезвия его сабли.
Мир исчез, а дочь Императора так ничего и не почувствовала, кроме ненависти и отчаянья.
* * *
Амасис приходил в себя постепенно.
Сначала открыл глаза, и светлеющие небеса распахнули пред ним объятья. Затем в уши ударил гул полыхающих зданий, топот сотен и сотен ног, отчаянные крики сражающихся, стоны раненых и умирающих. Потом стало повиноваться командам тело. Мартелл немного привстал и осмотрелся.
Он был в тёмном, заваленном мусором переулке. Мышцы нещадно ныли, отзываясь резкой болью при каждом движении. Легат прикрыл глаза и попытался вспомнить всё, что было до того, как он потерял сознание.
Румариец одержал верх над королём Генри, поверг его на землю и уже был готов закончить дело, но неожиданно вернулась светловолосая, напоенная такой мощью, что страх сковал тело. У него не получилось отбиться, блокировать её удар и нанести свой.
Она отшвырнула его на десятки шагов, и ему пришлось ползком убираться с освещенной всполохами пожаров улицы, чтобы сохранить свою жизнь. Он забился в тёмный переулок и, не найдя силы перебороть усталость и боль, потерял сознание.
Эта девка была поистине ужасна. Она могла убить его, размазать по земле движением пальца, но решила сохранить ему жизнь. Вместо того, чтобы обратить в прах, она лишила его всей накопленной с таким трудом силы.
Но это ненадолго.
Амасис уже чувствовал, как к нему возвращается мощь. Город был наводнён эманациями страха, отчаянья, ненависти, боли. Всеми теми чувствами, которые Мартелл научился использовать как топливо для своего тела после кровавого ритуала, устроенного Регулом.
Он напитывал эмоциями тело, обращая их в силу, которая уже была готова вырваться на свободу, чтобы окончательно уничтожить и короля, и его светловолосую подругу. Теперь он не спасует, не даст себя опередить, не станет медлить и играть, а будет бить наверняка.
Легат уже представлял, как будет корчиться на земле погибающий унбарг. Как будет просить о пощаде ненавистная девчонка, но это всё будет лишь после того, как он вернется во дворец и выведет из него Юлиану. Он дал слово и собирается его сдержать.
Амасис сделал шаг вперёд, наслаждаясь возвращающейся силой, пропуская её через себя, вбирая, откладывая в надёжные схроны, чтобы пустить в дело в нужный момент. Он уже собирался покинуть переулок и выйти на свет, как сердце пронзила нестерпимая боль. В первое мгновение ему показалось, что он погибает, но потом понял, что это боль Юлианы.