Они стали очень близки. Их души связались крепкими нитями, и когда они разорвались, Мартелл это почувствовал. Она погибла, покинула этот мир, оставив его совершенно одного, лишив единственной радости в жизни.
Амасис замер не в силах пошевелиться. Всего полгода назад он бы не поверил, что сможет так страдать. Начал бы насмехаться над самим собой, не веря, что сердце, обращённое в кусок льда, способно на подобное. Он был в отчаяньи. Как такое могло случиться? Он нарушил собственное слово, данное той единственной, которая смогла растопить лёд его сердца.
Теперь иного пути у него нет.
Лишь месть!
-Я буду мстить, - злобно прошипел Мартелл и развернулся, направившись прочь из города к западным воротам.
Амасис покидал Римарур, чувствуя, как сердце вновь покрывается льдом. Он отплатит за всё королю Генри. Неважно, он или кто-то из его подданных убил Юлиану. Платить за всё будет именно правитель.
-Я отплачу тебе. Может, через год, может, через десятилетие, но время не заставит меня отступить. Оно только усилит желание мстить.
Мартелл бежал по широким улицам, не оглядываясь на дворец, стремясь к западным воротам, обегая лежащие на земле тела, оставляя за спиной толпы кричащих и причитающих жителей Римарура. Они не знают, что их ждёт, но всё равно не стремятся вот так просто бросать нажитое годами имущество, оставлять свои дома, пусть и сжираемые ненасытным пламенем.
А затем он свернул на очередную улицу и увидел бегущих легионеров. Они бежали, сбрасывая доспехи, кидая в сторону щиты, мечи, копья. В глазах не было ничего, кроме желания выжить. Они походили на безумных в своём стремлении бежать и не останавливаться, и Амасис увидел то, что не ожидал увидеть.
Нити, которые связывали каждого живущего в этом мире, были оборваны, висели и безжизненно волочились по земле. Люди лишились связи с правителями Ардорина и вмиг разучились мыслить, не в состоянии решать за себя. Сейчас они подчинялись лишь инстинктам, что вдыхала в любое живое существо природа – выживай, как можешь, либо погибни. Так они и поступали, стремясь покинуть стены Римарура.
Сегодня Мартелл свершит то, чего никак не ожидали Созидатели, не посмев даже подумать.
Он потянулся к оборванным нитям, начав завязывать на себя. Теперь он переставал быть простым человеком, становясь хозяином десятков душ. Теперь эти люди пойдут за ним, не в силах перечить его воле. Теперь у него будет собственная армия, с которой он сможет отомстить.
-Не забывай про меня, король Генри, - широко улыбнувшись, прошипел Амасис, смотря, как наполняются радостью глаза его новых слуг. У них вновь появился тот, кто будет направлять, кто наполнит жизнь смыслом, ведь по-иному они не умели. - Я вернусь и отомщу! Я буду мстить!
Амасис Мартелл покидал Римарур довольный содеянным, ведь за ним в ожидании приказов шли десятки румарийцев, для которых жизнь без служения была пуста.
-Я найду тебя!
Обернувшись на горящий Римарур, легат замер на мгновение. Сейчас он слышал стук сердца своего врага.
-Я вернусь, и тогда тебе уже никто не поможет!
Он оставлял за спиной столицу Империи, стремясь на запад, начиная вынашивать план своей мести.
Глава 18. Утро нового дня.
Тронный зал был забит народом. Вдоль стен стояли вооружённые, уставшие, но довольные победой унбарги, курносцы, генрихстонцы, все те, кто этой ночью сражался на улицах Римарура. Перед ними на коленях стояли румарийские солдаты, легаты, центурионы и оставшиеся в живых советники скоропостижно скончавшегося императора Арила. Все были раздеты до пояса, обезоружены, многие избиты - лица опухшие, глаза заплывшие, руки связаны за спиной.
Генри Барг сидел на императорском троне, положив меч Закона на колени и повесив шлем на подлокотник. Он смотрел вперёд, погружённый в мрачные мысли. Суровый, будто выточенный из камня лик. Молодое лицо, испещрённое морщинами страдания, а на щеках запеклась кровь врагов, поражённых во время штурма.
В нём уже ничего не осталось от былого сына плотника Генри - добродушного и открытого для общения молодого парня. Перед подданными и пленными предстал жёсткий, не идущий на компромиссы и не знающий пощады к врагам, король Генри 19 из династии Баргов. Ррумарийцев при его виде бросало в дрожь. Да и не только их.
У подножия трона стоял первый помощник короля и его десница, Филипп, наречённый за отчаянье в бою Смертельный. Он так же, как и правитель, смотрел вперёд, погружённый в собственные мысли.
Позади него замер молодой рыцарь Орлик Орлонирагский, муж Анити Орлонирагской, периодически с опаской поглядывая на правителя и находя в нём много общего с его отцом королём Георгом. Раньше он не опасался короля, зная, что тот добр и милостив, но после сегодняшней ночи его мнение резко изменилось. Не было больше того тепла в глазах, которое так нравилось бывшему стражнику дворца. Генри изменился, и никто пока не знал, как сильно.