Боль пронзила правую ногу, а сабля вылетела из руки. Усуф застонал, пытаясь достать засопожный нож, но над ним нависла ехидная рожа румарийского легионера:
-А этот хорош, - услышал он противный, ударяющий по нервам голос. - В глубину строя! За него прилично дадут на рынке.
Усуф Раис, младший сын султана, пытался сопротивляться, но боль не позволяла. Последнее, что он помнил, - это то, как пара сильных рук подхватила его и потащила в середину румарийского строя. Он брыкался, пытался укусить хоть кого-нибудь, но резкая боль в затылке заставила сознание раствориться в темноте.
Усуф подскочил на кровати. Дыхание прерывалось, а тело покрыл липкий пот. Он вновь переживал этот день. Как и сотни раз до этого. Кошмар не отпускал, возвращаясь с завидной регулярностью, не давая забыть о позоре, который его постиг. А он верил в свою победу. Так хотел произвести впечатление на отца и брата, а теперь, скорее всего, их и в живых-то нет.
В комнате было спокойно и темно. Лишь отсутствие качки и звука волн помогало утвердиться в том, что он уже не на корабле. Он на свободе. Этот кошмар закончился и впереди сотни счастливых, наполненных радостью дней. У него уже есть друзья, которые готовы поддержать, соратники, на которых можно положиться в бою. Осталось лишь набраться терпения и дождаться того момента, когда он ступит на горящие улицы Римарура.
-Я приду за тобой, мой Галчонок. Даже если придётся сравнять с землёй весь Римарур я найду тебя и освобожу. Мы будем вместе.
Глава 3. Король Унбаргии
Задувает в ушах ветер, мерно поднимаются и опускаются крылья чёрного ворона. Птица летит вдаль, смотря только вперёд, не спуская взгляда глаз-бусинок с горизонта. Она не знает, что впереди, не ведает, что осталось за спиной. Только полёт, свободный и неудержимый, в потоках тёплого, несущегося над морской гладью ветра.
Вот ворон сменил направление полёта и перед его взором далеко впереди, практически у самого горизонта, предстала флотилия несущихся на полных парусах кораблей.
Что-то шевельнулось в сознании, будто всплыли из самых потаённых глубин воспоминания о былой жизни. Будто и он переживал подобное, был частью этого, пройдя через нечто похожее.
Ворон быстрее забил крыльями, устремляясь вдаль. Что-то подсказывало, что его давно ждут, просматривают острым взглядом милю за милей, пытаются узреть на небе чёрное пятно стремящейся в неизвестность птицы.
Сколько времени прошло, сколько мгновений сгинуло безвозвратно в чёрной пучине небытия, он не знал. Разве необходимо это созданию, для которого неведомы границы?
Флагман флотилии рассекал волны, подгоняемый надутыми, порванными и заштопанными в сотнях мест, парусами. На носу его стоял человек в длиннополом одеянии чёрного цвета с обожжённым и изуродованным лицом, смотря вдаль, неотрывно следя за приближающимся вороном.
Птица громко каркнула, сделала широкий круг и уселась на рею над головой незнакомца.
-Твой путь предначертан, - прокричал человек, перекрикивая порывы налетающего ветра. - Куда бы ты ни шёл, тропа приведёт тебя ко мне. Нам суждено встретиться и лучше раньше, чем позже. Стремись на юг, и судьба сама укажет путь. Я встречу тебя. Я буду ждать твоего появления, сын плотника.
Генри открыл глаза, вздохнул и перевернулся на бок, посмотрев на спящую рядом Данаю.
«Стремись на юг, и судьба укажет путь» - пронеслись в голове слова незнакомца.
Что ж, кто он такой, чтобы перечить судьбе и пытаться перебороть её. Подобные шаги заведомо обречены на провал. Король Унбаргии уже давно усвоил, что идти против воли мироздания себе дороже. Осталось лишь найти вескую причину отправиться на юг.
Рассвет уже разгорался, когда король Генри Барг покинул свой дом, оставив на столе записку для любимой. Он хотел пройтись. Обдумать всё, побыть один на один со своими мыслями.
Он уже давно перестал воспринимать свои сновидения как фантазии. Каждый следующий сон всё меньше и меньше походил на что-то абстрактное, созданное всего лишь игрой воображения. Быть может, год назад он бы и не стал задумываться над этим, но пройдя через столько испытаний, многие из которых так сильно походили на то, что он видел, закрывая глаза и погружаясь в мир, в котором люди должны были отдыхать и забываться, что не мог игнорировать их.
Оставались позади вырастающие в чистом поле дома, заложенные камнями улицы и улочки. Жители Теманоса просыпались, выходя на улицы, приступая к своей ежедневной работе. Генри накинул на голову капюшон, скрывая лицо в тени. Ему не хотелось, чтобы его узнали. Он искал одиночества.