...Его будто оглушили. Вся лёгкость развеялась в мгновение ока. Ноги подкосились, и Генри упал навзничь...
...Лёгкие облака, вырисовывая невообразимые картины, неподвластные пониманию, плыли по голубому безмятежному небу. Такое небо может быть лишь на Родине. В этом лишённом зла, ненависти и алчности краю. В этих землях некому заволакивать небесный свод дымом пожарищ, заглушать пение птиц и шелест листвы криками жестоко убиваемых людей.
Родина - юдоль спокойствия и красоты.
Ардорин - жестокий край, пропитанный ненавистью и отчаяньем...
...Мысли менялись, то уступая место друг другу, то устраивая давку, жестоко сбивая соседей с их мест...
...Генри встряхнул головой и поднялся на ноги. Вода продолжала шуметь в отдалении, ветер играл листочками, а облака всё также мирно продолжали свой безмятежный бег. На горизонте стали вырисовываться крутые и отполированные временем и ветрами стены замка Орлонираг– святыни, построенной в честь Орлона. Эти места испокон веков считались его обителью и колыбелью. Многие свято верили, что свой путь по миру Ардорин он начинал именно здесь и сюда возвращается, когда жаждет забыться и познать утерянный покой.
Ветер усилился, и сквозь клубы поднятого им песка Генри узрел одиноко бредущую вдоль Унгара к самому краю обрыва девушку. Там вперёд выдавалась мощная скала, нависающая над многолоктевой пропастью, ничем не поддерживаемая. Обломиться такой ничего не стоило под весом и кролика, что уж говорить о девушке.
Присмотревшись, унбарг сумел разглядеть путницу, и сердце его ушло в пятки.
Даная!
Возлюбленная короля медленно, но верно приближалась к обрыву, и Генри, собрав все силы в кулак, сделал отчаянный рывок. Но все его попытки сдвинуться хоть на метр были тщетны.
Тогда он попытался крикнуть, но звуки уносились в сторону порывами ветра, а Даная тем временем уже ступила на скалу, и та жалобно затрещала, но вопреки всем ожиданиям, выдержала, даже когда девушка остановилась на самом краю.
Ветер успокоился, а Генри обрёл силы и рванулся вперёд, но вокруг него в мгновение ока сгустился плотный туман и такая близкая, но в то же время далёкая скала скрылась из вида.
Из-за белёсой мглы ничего не было видно, а все попытки кричать не увенчались успехом. Туман пожирал звуки, обволакивая короля безмолвным молчанием. Тело будто связали. Руки и ноги отказывались повиноваться.
Прошло несколько долгих мгновений, и туман задрожал, запульсировал и начал рассеиваться.
Край водопадов исчез, уступив место небольшой комнатке с зажжённым камином, парой стульев и тщательно забитыми окнами-бойницами. На одном из стульев лицом к камину и спиной к Генри сидел неизвестный, что-то бормоча себе под нос.
Унбарг стоял, не двигаясь, даже дыша через раз, пока неизвестный не заговорил в полный голос.
-Не стоит стоять столбом, друг мой, - проронил незнакомец скрипучим, до невозможности неприятным голосом, показывая всеми интонациями, что последние слова всего лишь формальность - проявление такта. - За Данаю можешь пока не переживать. Это же всего лишь сон. Присаживайся, Генри. Нам надо серьёзно потолковать, пока утро не наступило.
Король не стал заставлять незнакомца просить дважды и послушно присел, бросив взгляд на собеседника. Что-то подсказывало унбаргу, что перечить ему лучше не стоит. По крайней мере, пока.
Глубокий старец с тощими морщинистыми руками, заросшим густой бородой лицом и узкими пронзительными глазами повернулся, изучающе глядя на гостя. Глаза его были заполнены злобой и презрением, казалось, ко всему человеческому роду, а не только к визави, хотя он и старался изо всех сил это скрыть.
-Кто ты такой? И что я тут делаю?
-Здесь мы задаём вопросы, сын плотника! Тебе пока слова не давали, - старец сверкнул глазами, и Генри потупил взор, не найдя сил возразить. - Нам, знаешь ли, осточертело болтать с подобными тебе. Была бы наша воля, и вас бы уже давно не стало, так нет. Всё слишком запуталось с вашим появлением, и любое неразумное действие может серьёзно повредить, сбить отлаженный механизм, и тогда ничего не сможет вернуть всё на места, - старец в сердцах ударил кулаком о ладонь.
-Неужели я здесь только ради того, чтобы выслушивать старческое брюзжание? Может вы освободите меня от этого? - елико возможно презрительно процедил сквозь зубы Генри. – Может, я лучше пойду?
-Не дёргайся, - зло прикрикнул старец, будто перед ним сидел не взрослый человек, а пятилетний ребёнок. - Мы выполняем высшую волю. Пытаемся предупредить, помочь этому миру стать лучше. В этом наша суть. Мы - основа миропорядка, поэтому не стоит перечить и пытаться уклониться от разговора.