«Нельзя терять время. Если хоть кто-нибудь из них скроется, то беды не миновать. Унбарги ещё не готовы к серьёзному противостоянию, а если Император прознает, что его новый враг ещё слаб, то нанесёт удар незамедлительно, не откладывая...»
Мысли его прервал яростный крик впереди, а затем округу разорвал женский визг. Король, не мешкая ни секунды, ринулся вперёд. Он был полон сил. Не зря «седьмое чувство» ещё в тюрьме румарийцев подсказывало ему, что надо поберечься. Теперь прислушивание к внутреннему голосу окупилось сполна.
Правитель Унбаргии свернул в узкий переулок, образованный строящимися домами, а мгновение спустя, увидел двух румарийцев, пытающихся овладеть, отчаянно сопротивляющейся унбаргкой. Ещё мгновение, и оба бывших пленника лежали на земле, пропитывая её своей кровью. Жертва не успела произнести и слова благодарности, а её спаситель уже скрылся в ночи, стряхивая капли крови со своего оружия.
В следующем переулке перед Генри предстала подобная картина. Два дюжих румарийца, врывающихся в очередной домик. Опять пришлось задержаться, чтобы оберечь не успевших прийти в себя подданных. На следующей улице подобное повторилось, а потом вновь и вновь.
Надо было отдать должное предводителю румарийцев и его плану. Он был хорошим стратегом, просчитав не только каждый манёвр его немногочисленных отрядов, но и каждую секунду. Через каждые несколько метров на каждой улице Генри встречал пару-тройку румарийцев. Приходилось задерживаться, отбиваться, спасать мирных жителей, а каждая секунда была на счету. Каждый поединок отделял короля от убегающих пленников.
Вот новая улица. Вновь пара румарийцев, обречённых на смерть, но оттягивающих тот момент, когда унбарг доберётся до доков и попытается остановить убегающих.
Ещё пара улиц. Ещё немного, и перед ним появится порт.
До слуха донеслись резкие крики команд и гулкие удары. Затем свист стали и топот десятка ног, взбегающих по деревянному настилу. Значит, удалось добраться, но на отряд под предводительством Усуфа румарийский предводитель не рассчитывал и сейчас был вынужден перекраивать свой план на ходу.
Ещё десяток шагов, и порт.
Деревянные настилы, частично построенные, частично строящиеся, были забиты яростно сражающимися людьми. Десяток румарийцев во главе с предводителем уже заняли одну из пришвартованных к пирсу галер. Пока десяток, скорее всего, соображающих в морском деле, легионеров поднимали якоря вместе с парусами, остальные удерживали наседавший отряд Усуфа на выгодном для них расстоянии.
Сражающиеся, похоже, совсем не заботились о собственной судьбе, пытаясь помочь тем, кто уже вбежал на палубу галеры. У многих не было не то что оружия, а даже его подобия. Те, у кого не было даже дубинок, отбивались кулаками, ногами, а некоторые грызли противника зубами. Румарийцы сражались с таким остервенением, что отряд Усуфа и ни на шаг не мог продвинуться. А захваченная галера тем временем уже начинала набирать скорость.
Генри со всех сил рванулся с места, сокращая расстояние, но и он не успел.
Галера набрала достаточную скорость. Рулевой налёг на колдершток, разворачивая судно, пытаясь поймать ветер, который, забери его Ашрон, нашёлся незамедлительно. Перекинутый на борт трап упал в воду, подняв обильные брызги, а корабль, лавируя между стоящими в порту, начал набирать скорость, уходя в открытое море.
Оставшиеся на берегу румарийцы яростными криками проводили уходящую галеру и, побросав оружие или его подобие, сдались на милость победителя.
А галера тем временем уже покинула гавань и на полных парусах, помогая вёслами, уходила на восток. Преследовать её уже не было смысла.
Генри глубоко вздохнул и подошёл к стоящему неподалёку Усуфу. Гурк был вне себя от ярости. Упустить, пусть и малую часть, румарийцев было не в его планах:
-Они ушли, Мой король. Мы не успели совсем чуть-чуть. Их предводитель был уже на корабле, когда мы подошли. Это моя вина.
-Это не твоя вина, Усуф. Я совершил ошибку. Жалеть их было плохой идеей. Надо было рубить сразу, а не ждать, пока они вырвутся на улицы города. Их предводитель хорошо всё продумал.
-Но я должен был хотя бы догадаться. Я же хорошо их знаю, - гурк в сердцах ударил кулаком по ладони.
-Не вини себя. Не надо. Сделанного не воротишь. Впредь будем умнее. Этих, - Генри указал на сдавшихся, - обратно, и на сей раз запереть получше. Больше никаких переговоров.
-Да, мой повелитель.
Пленных увели, а король остался один на один со своими мыслями. Недавно обработанное и уложенное дерево настила было заляпано пятнами свежей крови. Не очень хороший знак.
Правитель вновь рождающегося королевства, задумавшись, рассматривал тела погибших румарийцев и унбаргов. Почему мир невозможен без кровопролитной войны? Почему, чтобы жизнь продолжалась, кому-то обязательно надо умереть? Разве Ардорин не может жить по другому? Почему простой смертный, даже если он сильно захочет, не в силах изменить эти законы?