Король Генрихстона не знал, сколько подданных он потерял за три дня шторма, а подсчитывать боялся. Стоило лишь подумать об этом, как его прошибал холодный пот. Всего месяц назад он считал, что повидал многое, что не способен испытать более ужасное потрясение. Когда на твоих глазах вырезают почти весь народ, а оставшиеся в живых бегут в панике, кажется, что хуже быть уже не может. Оказывается, может.
Даже не зарубцевавшийся ожог на пол-лица не приносил столько боли, как воспоминания о тех днях. Страшная картина стояла перед его глазами. На ней сотни тысяч людей упорно карабкаются по развалинам домов, переплывают бурлящие реки, прорываются через густые заросли терновника, рвутся вперёд из последних сил, в надежде достичь побережья. Там их последнее спасение – корабли.
Звезды светились в тёмных небесах, злорадно ухмыляясь, будто издеваясь над правителем. Ни одна из них не была ему знакома. Ни одного родного созвездия. Мир вокруг стал иным, а может, это уже и не их мир.
Куда теперь?
В какую сторону податься?
Когда не знаешь в какой стороне земля, паника уже не просто подступает. Она заключает тебя в свои бестелесные, но такие ощутимые объятья.
Скрипели мачты, бились на слабом ветерке обрывки парусов, мерно вздымались вёсла, подталкивая корабли всё дальше и дальше. То ли на север, то ли на юг, а может, на восток или запад. В этом мире, а сомнений у Равена уже не оставалось, что мир не его родной, ни в чём нельзя быть уверенным. Кто знает, по каким законам живут эти земли. Встаёт ли в этих краях солнце на востоке, а садится на западе? Может, здесь всё совсем наоборот.
Боль вновь схватила, ударив со всей силы в лицо. Хотелось кричать, срывая с лица едва зажившую кожу, биться головой об мачту, лишь бы поскорее прекратить все эти мучения. Какой он правитель, если не смог уберечь родной народ от гибели?
Доски палубы за его спиной заскрипели. Король павшего Генрихстона со всей силы сжал кулаки, стараясь не оборачиваться. Он знал, кто пришёл навестить его, и не хотел показывать свою слабость собственной жене.
Шаги затихли. Она обняла его за талию хрупкими ручками, уткнувшись лбом в спину, глубоко вздохнув, показывая, что разделяет его боль, что не покинет никогда.
-Он уснул, - шёпотом произнесла девушка. – Хоть какой-то плюс от этой бесконечной качки. Ребёнок засыпает, стоит только положить его в колыбель.
-Как только мы доберёмся до земли, он узнает не только морскую качку.
-Ты обещаешь, что это произойдёт?
-Обещаю. Мы найдём себе новый дом, каких бы усилий это ни потребовало.
-Я верю тебе, дорогой.
Ветер задул сильнее, будто пробуждаясь от зимнего сна, а затем над головой раздался радостный клик.
В лучах восходящего солнца на горизонте появлялась земля.
* * *
-Ты выполнил поручение?
Шёпот-свист доносился одновременно со всех сторон. Двенадцать таящихся в плотном коконе сумрака фигур, говорили в унисон, разрывая окутывающую зал тишину.
Старец в белоснежном одеянии низко склонился перед ними и медленно кивнул. Он не отвечал словами, в этом не было нужды. Они слышали его мысли, вбирали его чувства.
-Превосходно. Ты хорошо поработал, а теперь пришло время продолжить с отступниками. Пригляди за ними. Они не должны свернуть там, где нам будет неугодно. Слишком многое лежит на весах. Теперь необходимо тщательно продумывать каждый шаг. Мы долго ждали подходящего момента. Промедление сейчас подобно смерти.
Старец вновь кивнул, припав на колени.
-Не надо сомнений. Всё рассчитано. Всё продумано. Всё идёт так, как и должно идти. Займись отступниками и найди тех, кто за ними стоит. Они не смогут скрываться вечно. Они выдадут себя. Иди.
Старец поднялся на ноги, кивнул в последний раз и покинул тёмный зал.
Мир менялся. День последнего сражения подступал неотвратимо.
Глава 1. Сын кузнеца.
Полуденное солнце прогревало землю, но после жара кузни казалось прохладным. По лицу Аролика стекал пот, а влажная рубаха прилипла к телу. Парень удобно устроился на неширокой скамейке, подставив лицо под солнечные лучи, расслабляя тело, пытаясь ни о чём не думать. Получалось с большим трудом.Лишь тяжёлая работа помогала забыться и отрешиться от окружающего мира.
-Сколько там уже, малец? – скамья прогнулась под тучным телом мастера, когда он уселся рядом с молодым унбаргом.
-Пять сотен гвоздей, - не открывая глаз, ответил парень. – Могу и больше, дайте только дух перевести.
-На сегодня с тебя хватит, - хохотнул кузнец. – И так до рассвета начал. Свалишься ещё без сил, и не будет у нас больше народного героя.