-Так, значит, если меня убьют, то из меня выйдет тоже самое?
-Может, так, а, может, и нет. Сомневаюсь, что у тебя вообще осталась душа, Амасис. Ты давно её прозакладывал, обменял на величие, к которому шёл, попирая кровавые трупы.
-Не очень радужная картина, - улыбка получилась слишком горькой.
-Может, оно и так. Здесь я не могу с тобой поспорить.
На доски упало последнее тело, и площадь взорвалась яростными, похожими на шакалий вой, криками. Амасиса передёрнуло - он наслушался подобного, когда шёл по пустыне в надежде найти спасение, надеясь не сгинуть в палящем зное.
-Свершилось! - завопил Регул безумным голосом. - Мы напоили Великого Урна кровью предателей, поправших его честь! Он простил наши прегрешения! Его благословение вновь снизошло на нас! Его длань легла на плечи тех, кто готов вернуться в западные земли, чтобы огнём и мечом нести правосудие Империи! Ликуй, народ! Сегодня свершилось величайшее! Наш бог благословил нас! Слава Великому Урну!
-Слава Великом Урну! - заголосила толпа.
Мартелл обвёл взглядом ликующих, досыта упившихся кровью и страданиями людей, а затем направился прочь.
Он увидел достаточно. Познал ещё больше. Оставалось лишь перевести дух и готовиться к выступлению на запад. Очень скоро он лицом к лицу встретится со своим врагом и докажет, что стал сильнейшим из людей. Никто не сможет его остановить. Он выполнит порученное ему задание и будет свободен, а если Созидатели придумают что-то ещё, то он исчезнет. Возьмёт с собой Юлиану и покинет Римарур.
“А всё же она упрямо не желает покидать мои мысли, - сокрушённо подумал легат, направляясь в сторону дворца, преодолевая поток несущихся на площадь простолюдинов. - Всё-таки холодное сердце ещё не заледенело окончательно. Что-то живое в нём ещё осталось”.
Амасис зашёл в свою комнату, когда солнце уже скрывалось за горизонтом. Путь от главной площади занял у него почти весь день. Он шёл медленно, раздумывая о своей судьбе, планируя и пытаясь понять, что же ему делать дальше. Лишь одна-единственная цель была ясна - он должен убить своего врага. Не потому что так приказали Созидатели, а потому что этого хотел он сам. Он был уверен, что родился для этого, что это его судьба. Схватка с достойным противником, в которой победитель может быть только один. Второй должен пасть, истекая кровью.
Мысль снова привела его к Юлиане. Долго размышляя о ней, он пытался понять, что к ней испытывает. Амасис никак не мог дать название чувствам, которые угнездились в глубине его души.
В какой-то мере это была просто привязанность. Он уже привык к этой бойкой, дерзкой девчонке, которая не отходила от него ни на шаг. Уже успел свыкнуться с мыслью, что она будет рядом с ним в любом случае, на чтобы он не решился. Даже если он предложит ей убить Императора, чтобы занять трон, она, не раздумывая, пойдёт за ним, широко улыбаясь. Но назвать те чувства, которые он к ней испытывал, любовью, было сложно.
Любовь сводит с ума, заставляет сердце биться сильнее, а разум отступает, передавая главенствующую роль чувствам. Он никогда не испытывал подобного в её компании. Он всегда оставался сдержанным, холодным и расчётливым.
Мартелл понимал, что будет оставаться холоден к ней, хоть и не мог уже представить свою жизнь без Юлианы. Может, для него это и было любовью. Может, он так сильно искалечил свою душу, осквернил её, что просто не в состоянии чувствовать подобного подъёма в компании своей любимой. Может, это и есть проявление любви, но только в его понимании: больном, извращённом и непонятном другим смертным. Лишь одно становилось ясным - он должен объясниться с ней. Понять, что чувствует она, и узнать, сможет ли она принять его таким, каким он стал.
Амасис разделся. Налил себе вина и сделал внушительный глоток, чтобы промочить горло и упорядочить мысли, которые бегали в голове, подобно пытавшимся спастись дезертирам. Уже достаточно давно он не казался себе таким жалким. Всё-таки Юлиана смогла пробиться сквозь твёрдую корку льда, найти еле заметную лазейку и закрепиться в его сердце, исподтишка напевая любовные мелодии.
Он присел на кресло и посмотрел на мирно дремлющую девушку. Она укуталась в прозрачный шёлк простыней, свернувшись в центре кровати, подобно нахальной кошке, которой нет дела до того, где будут спать её хозяева. Просидев пару минут, наслаждаясь проглядывающими сквозь ткань прелестями, Амасис громко кашлянул, показывая, что он соблаговолил вернуться.
Девушка дёрнулась и резко вскочила, сжимая в руке короткий, блестящий в лучах заходящего солнца нож. Увидев спокойно сидящего Амасиса, она убрала своё оружие: