-Этого я и опасался, - просипел гурк, хватаясь за рукоять сабли.
-Убери руки с оружия, - Генри повернулся спиной к приближающимся стражникам, встав таким образом, чтобы они не видели движение Усуфа, и положил свою руку на его, немного надавив, чтобы сабля вернулась в ножны. - Роткир всё решит, а ты держи себя в руках. Проблемы начнутся, если ты будешь хвататься за оружие.
Генрихстонец отделился от толпы и пошёл вперёд, высоко подняв руки, демонстрируя, что безоружен. Завидев идущего к ним человека, солдаты остановились, переглянулись, а затем все как по команде упали на колени, склонив головы.
-А вот этого ты явно не ожидал? Ведь так?
Генри широко улыбнулся и похлопал удивлённого гурка по плечу.
Унбаргов и генрихстонцев провели в столовую форпоста, где повара и прислуга уже накрывали три дубовых стола, за которыми смогли уместиться все без исключения.
Прошло полчаса, и началась трапеза.
Генри уже собрался усаживаться за стол, когда к нему подошёл Роткир в компании двух солдат:
-Не усаживайся, - произнёс принц, положив руку на плечо короля. - Нас ждёт командующий форпоста. Зови Усуфа, и пойдём. Перекусим у него.
Генри молча кивнул и, найдя взором гурка, окликнул. Раис подошёл, звеня воронёной кольчугой, вопросительно взглянув на правителя. В руках он уже держал ногу поджаренного на углях кабана, с остервенением кусая. По бороде стекал жир, а лицо выражало неописуемый восторг. После нескольких месяцев вяленого мяса только что зажаренное было для гурка отдушиной.
-Доедай, и пойдём, - произнёс король. - Нас ждут.
Воины Генрихстона сопроводили их на вершину самой массивной башни форпоста. Гости преодолевали лестницу за лестницей, ныряли в коридоры и переходы, а принц Генрихстона вводил их в курс дела, следуя за солдатами с гордо поднятой головой.
-Командующего зовут Рокан, - пояснял Роткир, даже не стараясь скрыть улыбки. - Он уже не молод и знает меня ещё с пелёнок, поэтому не стоит бояться. Зла никто не замышляет. Рокан добрый и отзывчивый человек. Узнав о моём возвращении, он попросил, чтобы я и мои спасители были его гостями, дабы выказать вам свою благодарность. Народ любит своих правителей. Мы не чиним им неприятностей, и в ответ получаем лишь добро.
Принц Генрихстона посмотрел на идущего позади гурка. Последний нервно сглотнул.
-Хоть это и не в моих правилах, но я готов взять свои слова про Генрихстон обратно. На такой приём я не рассчитывал. Готов извиниться.
-Не стоит, - улыбнулся Роткир. - В Гурдии, наверное, так же будут встречать потерянного три года назад принца и наследника трона.
Усуф присвистнул, явно задумавшись.
-Чего угодно мог ожидать, но такое. Пощади меня султан, мы спасли принца Генрихстона. А я догадывался, что ты, извиняюсь, вы не тот, кем кажетесь на первый взгляд.
-Обращайся ко мне по имени, - Роткир улыбнулся. - У нас не принято бравировать титулами.
Гурк кивнул.
-Придётся огорчить, Роткир, - после минутного молчания начал Усуф. - Насчёт встречи наследника в Гурдии. У нас люди не так добродушны. Если я вернусь домой и покажусь людям, то, скорее всего, меня вздёрнут или четвертуют. В лучшем случае сошлют в пустыню, но на это идут редко. Там вероятность выжить больше.
-Ты тоже благородных кровей? - генрихстонец обернулся, удивлённо подняв бровь.
-Был когда-то, - пожал плечами Раис. - Сын султана Мехмера Раиса, правителя южного султаната. Наш род берёт начала в глубине веков и, видимо, оборвётся со мной. Для меня пути назад уже нет. Захваченный в плен сын султана, хоть и младший, ходячий труп.
-Печально.
-Ничуть. Я свыкся с этой мыслью в первые недели заточения. Поэтому и стремлюсь отомстить. Римарур отобрал у меня всё. Я обязательно отдам долги.
Унбарг, гурк и генрихстонец вошли в небольшую комнатку, слабо освещённую одним окном. Напротив входа стоял большой дубовый стол, заваленный картами, свитками и книгами. За ним сидел тучный мужчина с копной седых волос, тщательно что-то записывая в жёлтый пергамент.
Одет Рокан был в халат из красного шёлка, вышитый синими узорами по предплечьям и вороту. Судя по всему, в Генрихстоне не было принято встречать особ королевских кровей при параде.
Когда дверь за вошедшими закрылась, командующий отложил перо и поднял глаза. Его круглое, испещрённое боевыми шрамами и морщинами лицо озарилось белоснежной улыбкой. Подобным зубам позавидовал бы даже породистый жеребец.