-Это удивительно, - прошептал Генри. - Никогда не мог даже вообразить, что мир может так выглядеть.
-Теперь для тебя это станет обычным делом, друг мой, - рука Алрика легла на плечо короля. - А сейчас тебе надо отдохнуть. Ночь почти закончилась.
-Я отдохну, но до рассвета. Я не собираюсь задерживаться. Мне надо спешить к Данае.
-Счастливого пути, Генри. И помни. Идеален лишь тот мир, что мы творим сами.
-Запомню и буду вспоминать почаще. Теперь я сам буду творить свой мир.
Он коротко кивнул и вслед за Роткиром покинул тесную комнатку подземелья.
* * *
Они покинули столицу с первыми лучами солнца.
Ветер всё также бил в лицо, развевая полы плотных плащей. Кони всё также прядали ушами, но шли вперёд, стойко перенося все невзгоды. Люди приветственно махали им и продолжали заниматься своими делами.
-Ну что же, - Генри посмотрел на Роткира, облачённого в богатые одеяния. - Тут наши дороги и расходятся.
-Не торопись так сильно, друг мой, - проронил наследник Генрихстона, лукаво улыбнувшись. - Ты спас меня, и долг мой ещё не оплачен. Я отправляюсь с вами, ведь не зря же ты прибыл на мою родину. Не зря отец призывал тебя.
-Просто замечательно, - ехидно проронил Усуф, двигавшийся по левую руку от короля. - Твоя помощь будет неоценима. Принц Генрихстона против румарийских легионов. Надеюсь, ты хороший боец.
-Неплохой, - также ехидно улыбнувшись, ответил Роткир.- Но кто сказал, что я отправлюсь один. Я принц, а король уже пожалел однажды, отправляя меня в далёкий путь одного. Ещё с вечера я отдал распоряжение, чтобы мой личный отряд охраны готовился к выступлению. Корабли уже снаряжены, а воины лишь ждут приказа, чтобы налечь на вёсла.
-Что же, - Генри укутался в плащ, спасаясь от очередного порыва Воргона. - И сколько у тебя мечей, принц Генрихстона?
-Четыре сотни, - гордо выпрямившись, ответил Роткир. - Четыре сотни хорошо обученных воинов, умеющих владеть не только мечом, но копьём, топором и луком. Лучшие из лучших. И они выступят на вашей стороне в битве против румарийцев. У многих из них есть свои счёты с этими подонками, как и у меня. Они достаточно долго отравляли нам жизнь. Пора это заканчивать.
-Закончим. Поверь мне на слово, - Генри замолк и ещё сильнее закутался в плащ, но ветер всё равно находил лазейки.
Они следовали уже знакомой дорогой и молчали, размышляя о своём. Король Унбаргии, воспитанник Деродиона, сын плотника, размышлял не о будущих сражениях с врагом. Он думал, как ему спасти любимую. Помочь ей избежать той участи, которую ей уготовила судьба, но вразумительных мыслей не было.
“Ничего, - подумал он. - Мы справимся, как и сотни раз до этого. Мы уже так много пережили, что новые неприятности нам не страшны. Главное - вернуться и обнять тебя, Даная, а там я что-нибудь придумаю. Мы придумаем. Обязательно. Я спасу тебя. Я буду биться до конца и отдам всё, что потребуется, лишь бы ты жила и была рядом. Я готов к этой схватке, и никакие Созидатели меня не остановят. Никогда”.
* * *
Волны неспешно набегали на прибрежный песок и, поиграв с небольшими камешками, вновь отступали. Рассветный туман, дотоле обволакивающий своей невесомой пеленой округу, всё же поддался напору набирающего власть дневного светила. Да и порывы нежного ветерка вносили свою лепту в покорение главенствующей до поры до времени дымки.
Начинался новый день. Подходил к концу первый месяц весны. Но природа не спешила раскрывать очи и стряхивать зимний сон, и её можно было понять. Это на далёкой Родине природа к концу месяца Древа расцветала вовсю, а всё живое уже радовалось жизни, но сейчас Теманос стоит намного севернее. Сотни и сотни лиг пути отделяют новый дом унбаргов от тех мест, где зародилось их королевство.
Многое изменилось, и многого уже не вернуть. Жизнь не стоит на месте и не забывает наносить людям жестокие удары. И горе тем, кто опускает руки и склоняет голову, повинуясь силе, которая лишь пытается разделить живущих на сильных и слабых. На тех, кто достоин править, и тех, кто имеет право лишь преклоняться.
Не желаешь жить в рабстве – борись, а это унбарги всегда умели, и отступление никогда не было их излюбленным манёвром. Они были борцами и редко когда проигрывали, даже если противник был сильнее, коварнее, злее и многочисленнее.