— Гости? — тут же встрепенулся я, вскакивая на ноги.
— Гляди, — он протянул мне бинокль и указал на лес.
Действительно, в сторону форта двигались два всадника, причём один из них, вероятно, был ранен и ехал, склонившись к шее лошади. Второй была девушка. Она постоянно оглядывалась назад и что-то говорила своему спутнику.
— Если это 1704 год, а надо полагать, что так и есть, — то это индейцы, — сказал я, разглядывая гостей.
— Именно, — согласился Шаман, — едут спокойно, то есть не знают, что их соплеменники лежат неровными рядами, и уверены, что форт полностью контролируется.
— Подождём, — сказал я, — пусть въедут на территорию, и попробуем с ними поговорить.
— На каком языке? — поинтересовался Шаман, — я точно не знаю ни одного местного наречия.
— Будем надеяться, что кто-то из выживших сможет изъясниться и узнать у этой парочки, кто они такие. А заодно — что не поделили с бароном, — ответил я и поинтересовался: — Где Марина?
— На вышке, — Шаман кивнул в сторону постройки, — она и сообщила о гостях, ещё когда они в лесу были. Углядела в просвете между деревьями.
— Ладно, считаем, что выспались. Кащей спит?
— Да, в соседнем закутке. Ещё не поднимал его. Разбудить?
— Нет, пусть отдыхает, — ответил я, отдавая бинокль, — сами встретим парочку. Они не представляют угрозы, к тому же парень ранен и довольно качественно. Лошадь под ним серая, со следами красных пятен.
— Группа всадников, — раздался в рации голос Марины, — пока в лесу, но минут через десять вы их увидите. Приблизительно два десятка, и такие же размалёванные, как те, которых мы вчера приголубили. Едут не торопясь.
— Принял, — ответил Шаман и развернулся ко мне, — что-то подсказывает, ребятишки из разных племён. Да и девка всё время оглядывается на лес, словно ожидая погони.
— Может быть, её смущает то, что одна половина ворот нараспашку? Надо было прикрыть ещё вчера, а то словно приглашение в ловушку.
— Очень сильно тебя испугало? — рассмеялся Шаман, продолжая разглядывать парочку и периодически кидая взгляд на опушку.
— Настораживало, — ответил я, — и ведь недаром. Чёртовы дикари приготовили встречу. Кстати, разберёмся с этой группой, и нужно будет осмотреть сараи. Где-то ведь должны находиться семьдесят человек или их останки. Индейцы, на сколько помнится, каннибализмом не страдали, а стало быть, никого не съели.
— По поводу еды надо бы распорядиться. Раз Наташа не Наташа, а кухарка, пусть со своими дочками и дальше управляются, а то отощаем.
— Разберёмся, — согласился я.
Парочка была уже метрах в пятистах от ворот, когда на опушке показались всадники. Не ошиблась Марина. Размалёванные, чем напоминали по фильмам индейцев, вышедших на тропу войны.
Девушка, заметив преследователей, наклонилась к своему спутнику, что-то сказав, и они перешли на рысь, а учитывая, что сёдел под ними не было, парня стало телепать в разные стороны.
— По ходу, ты прав, — согласился я, — парочка не горит желанием встретиться со своими соплеменниками.
— Если они из разных племён, то и неудивительно, — ответил Шаман, — но что любопытно: за ними в погоню никто не устремился. Взмахнул кто-то рукой, показывая на форт, но как ехали не спеша, так и двигаются дальше. И, как мне подсказывает опыт, вот эта группа и те, кого вы вчера положили — одна шайка. А вот эти двое — из другой команды. Но ни те, ни другие не знают, что здесь произошло вчера вечером.
— Согласен, — ответил я, — поднимай Кащея, пусть сверху подстрахует, а мы спустимся к воротам и прикроем их.
— У девушки и раненого парня оружия не наблюдаю, а вот у приближающейся кавалькады есть пару берданок, и вижу за спинами колчаны со стрелами, — сказал Шаман, вешая бинокль на шею, — вот такая диспозиция.
Когда гости оказались на территории, я потянул тяжёлые ворота, но закрыть их полностью не удалось. Пришлось прибегнуть к помощи Шамана. Затянули и повесили бревно, которое, вероятно, служило засовом.
Девушка спрыгнула на землю и, указав рукой в сторону леса, громко проговорила взволнованным голосом одно единственное слово: «Абенаки!»
И теперь я смог её как следует рассмотреть. По лицу возраст я не определил: мог бы дать и семнадцать лет, и с тем же успехом — двадцать два. Волосы чёрные, с пробором посередине и прижатые к голове повязкой, напоминающей очелье, которое я видел на русских девушках на картинках XIX века. Глаза карие, не вытянутые, а наоборот — идеально круглые. Маленький подбородок, чуть пухлые губы — и могла бы сойти за красавицу, если бы не нос. Он на её лице совсем не смотрелся. Но и уродочкой не назвать — вполне приятная внешность. Одежда была сделана не из материала, а из шкуры животного, но хорошо выделанная, тонкая и прекрасно сидела на индианке. Юбка светлого тона, почти до колен, которую она тотчас оправила, так как, пока ехала верхом, задралась на две трети. Куртка тоже светлая, без рукавов, с треугольным вырезом типа декольте аж до ложбинки застёгнутая на большие деревянные пуговицы,. Грудь, вряд ли, тянула больше чем на двоечку, но для изящной фигурки этого было вполне достаточно. На ногах — полусапожки с серо-грязным мехом наружу. На шее — несколько ожерелий из маленьких разноцветных шариков.