Выбрать главу

— Граф, вы меня заинтриговали, я уже и забыл это чувство настоящего предвкушения. Уверен, ваш рассказ сразит меня наповал.

«Он уверен, — подумал Леклерк, — он уверен, он даже не представляет, как это его сразит», — а вслух произнёс:

— Девушка постояла минуту около мишени, словно о чём-то размышляя, а потом решительно сняла её с дерева и положила на землю. Индейцы издали неопределённый возглас, как я понял, радости, что она согласна. Но она отрицательно помотала головой и, повернувшись к своим друзьям, подозвала одного из них. Они о чём-то негромко поговорили, и мужчина встал вплотную к дереву, а девушка, достав из кармана яблоко, водрузила ему на голову.

— Невероятно! — громко вскрикнул барон. — И он согласился, чтобы яблоко стало мишенью для её стрелы с десяти шагов?

— С пятнадцати. Она отошла ещё дальше. Хотя мне и показалось, что мужчина не одобрил её идею, однако он безропотно остался неподвижно стоять, — подтвердил граф.

— Ещё бы одобрить! Нет, в мире нет такого лучника, чтобы я согласился на подобное, — барон задумался, словно перебирая в уме всех своих знакомых. — Вот взять бы хоть лейтенанта Родбери, что служил в нашем полку. Как он стрелял из лука! На лету чайку мог сбить, однако и он промахивался. Из лука тяжело прицелиться точно, и любой порыв ветра может легко изменить движение пущенной стрелы, или лучник не так натянет тетиву, как нужно. Нет, это совершенно неоправданный риск.

— Согласен, вполне с вами согласен, Жан, — охотно кивнул Леклерк, — но то, что произошло дальше, меня буквально околдовало. Индейцы громко обсуждали это событие, но они говорили на своей тарабарщине, никто не переводил, и о чём они болтали, я не знаю, хотя нетрудно было догадаться. Потом мужчина развёл руки в разные стороны, вот так, — Леклерк продемонстрировал, — видимо, по просьбе своей подруги, и девушка пошла к пню, высотой не более двух футов, и, остановившись около него, что-то сказала. Индейцы кивнули и отодвинулись шагов на пять ближе к сосне, около которой стояла живая мишень, и замерли в ожидании. И тут девушка разделась.

— Что вы говорите? — барон даже привстал со своего места, — Разделась? Совсем? А для чего она это сделала?

— Для чего? — Леклерк задумался. Действительно, он это тоже не мог понять, но сейчас, вспомнив всю сцену, догадался, — Я думаю, одежда бы сковала её движения, и она могла бы промахнуться. Но она не полностью разделась. В смысле, не в полном понимании этого. На ней осталось не более трёх дюймов прозрачной ткани, хотя они полностью облегали все пикантные места, и перевязь, которая закрывала её грудь. Но какая это была перевязь! Скажу сразу, я никогда не видел более непонятной одежды, индейцы даже слова не проронили, зато женщины зашушукались. И знаете, Жан, я скажу больше. Она в этом маленьком полупрозрачном наряде была восхитительно хороша. Полностью обнажённая женщина никогда не будет так соблазнительна и желанна, как та, в которой осталась загадка.

Барон поёрзал на стуле и, шумно выдохнув, видимо, пытаясь представить подобное зрелище, молча взялся раскуривать трубку.

— А потом девушка положила обе ладони на пень и, — Леклерк на мгновение умолк, решая, как лучше объяснить увиденное, — вы видели, как это делают уличные акробаты, циркачи, я имею в виду, как они встают на руки, подняв ноги вверх? — и, взглянув на ошеломлённого барона, продолжил, — Я видел и не раз. Они это делают очень быстро для того, чтобы поймать равновесие, и при этом ногами двигают в разные стороны. Девушка оторвала ноги от земли очень медленно. Было видно, удерживать равновесие ей легко, она будто проделывает это каждый день. Она не торопилась, поднимая ноги всё выше и выше, пока они не оказались на самом верху.

— Она акробатка или циркачка? — удивлённо спросил барон, выдыхая клубы дыма. — И решила выступить перед дикарями? Просто не укладывается в голове.

— Я сначала тоже так подумал, — признался граф, — но в этот момент индейцы издали возглас, и я увидел, что пальцами левой ноги она сжимает лук, а правая нога чуть согнута, и ею она удерживает стрелу с тетивой.

Барон, словно лягушка, выпучил свои рыбьи глаза и поднялся на ноги, уставившись на Леклерка.