— Кащей?
— Уже иду, — согласился Виктор. Закинул рюкзак на плечо, подхватил винтовку и направился к вышке.
Я окинул взглядом открытое пространство до самого леса и спустился по ступенькам к воротам.
Шаман стоял посреди дороги, а раненый индеец со своей подругой сидели на бревне, прислонившись к небольшому сараю.
— Что скажешь хорошего? — поинтересовался я.
— Ну, вообще-то, был уверен, что индеец должен стойко переносить тяготы и лишения. А этот чуть ли не в обморок падал, а всего-то сучком от дерева порвал себе бедро. Больно, конечно, но мог бы и потерпеть. Промыл ему рану, жить будет. Ничего с ним не случится.
— А с девушкой не разговаривал? Из какого они племени?
— Говорит, мохоки. А это осталось у меня в памяти — кровожадные ирокезы. Признаюсь, после Фенимора Купера я их люто ненавижу. Не разобрал точно. Может, и не так. Она ведь и абенаки на своём языке выдала как-то странно. Я таких вообще не помню.
— А на каком языке говорит? Английский знает?
— Очень ломаный английский, половину слов не разобрать. Но она помогает себе руками, машет ими лучше, чем сурдопереводчик. В общем, есть желание — можешь поболтать.
— Так тебе-то она что рассказала?
— Да ничего. Едут откуда-то, едут куда-то, мелькают какие-то названия — чёрт ногу сломит. Увидели всадников, поняли, что это абенаки, и поскакали сюда. С англичанами у них мир. Союзники, одним словом. Вроде лягушатники с англосаксами что-то не поделили. Но это ерунда, они всегда дрались между собой. Но вот то, что ирокезы будут нашими друзьями — для меня больная тема. А в кого там Кащей пулял? Просто погрозил или накинул работы?
— Немного накинул. Сбросил особо резвых с лошадей, а то перепутали мою голову с мишенью.
Шаман удовлетворительно хмыкнул, а я глянул на часы: действительно, пора бы уже и позавтракать. Поднять наших новых друзей из блокгауза, а то уснули там совсем, и глянуть, что делают кухарка с дочками. Какие-никакие продукты должны быть. Что-то же они тут ели. И остальным нечего сидеть, пусть побродят, пошарятся по всем сараям. Ну и подумать, каким образом вывезти полсотни мертвяков.
Пока размышлял, подошла Марина. Предложил ей поболтать с индейцами, а сам двинулся к блокгаузу. Обошёл стороной трупы, запах от которых начал проявляться. Причём нехилый такой запашок, а потому этот вопрос — встал главным на повестке дня.
Дверь в блокгауз была открыта, и уже знакомый сэр Джейкоб стоял на улице, держа наперевес свою берданку. Заметив меня, он приосанился, опустил приклад на землю и попытался встать на одно колено.
— Сэр Джейкоб, я ведь вам уже говорил: пока мы на военном положении, никаких коленопреклонений.
— Простите, ваше сиятельство, — он закивал, — ночь прошла спокойно, после вас больше никто не приходил.
А то я не знал, что больше к ним никто не приходил. Спокойной она была, разумеется, спокойной.
— Сэр Джейкоб, — обратился я к нему, — расскажите, сколько всего человек было в форте в тот день, когда барон уехал?
Он задумался на мгновение, а потом уверенно сказал:
— В тот день, когда его милость уехал, в поселении оставалось 122 человека.
А теперь 18. Скажем так, совершенно не густо. А барон, стало быть, его милость. Ну да, вчера он так его и называл. Даже стало любопытно, как они будут обращаться к Пуме. Она же себя герцогиней представила.
Я вспомнил, что среди них было четверо мужичков, одетых попроще, и поинтересовался происхождением.
— Это слуги барона, ваше сиятельство.
— А как чувствует себя кухарка?
— Хорошо, ваше сиятельство, она уже пришла в себя.
— Ну, тогда замечательно. Давайте-ка поднимайте всех. И было бы неплохо… — я задумался над тем, как обозначить завтрак, а потом решил, что на английском он должен звучать по-любому одинаково, и сказал: — Пора сделать утренний приём пищи, а она, вероятнее всего, ещё не готова.
— О, простите, ваше сиятельство, мы совсем не подумали об этом, а вы ведь с дороги. У нас есть жареные ребрышки, и я тотчас прикажу разогреть и подать их.
Чертыхнулся про себя с его сиятельством, но решил ничего не менять.
— Замечательно, сэр Джейкоб. А пока они будут готовиться, распорядитесь осмотреть постройки. Где-то же должны находиться остальные люди, или хотя бы их останки.
Купец помялся как-то странно.
— Кому распорядиться?
— Передайте, что это приказ герцогини, — я улыбнулся. — И поторопитесь.
Я уже развернулся, чтобы уйти, но вспомнил ещё одну важную деталь.
— Сэр Джейкоб, а скажите, кто управлял вашим судном?