Пока все были заняты своими делами, кинул взгляд на наш шлюп. Кристина и обе её дочки стояли на коленях, сложив руки перед собой и подняв лица к небу, что-то шептали.
Почему-то на ум сразу пришёл Гекельберри Финн, когда он объяснял Тому Сойеру, почему сбежал от вдовы: «Они молятся, они постоянно молятся».
Не забыть бы, что вокруг все богобоязненны и таки да молятся при каждом удобном случае. Сразу вспомнил, как на нас за завтраком смотрел ошарашенно сэр Джейкоб. Мы ведь не поблагодарили Создателя за еду, которую Он нам преподнёс, зато сказали спасибо кухарке. Кристина в тот момент тоже испуганно смутилась. Пока доберёмся до форта, и Старый нас просветит, что делать и как разговаривать, Пума с Шаманом ещё неизвестно, как удивят купцов своими атеистическими поступками. Как бы после этого к нам все дружно не стали относиться более настороженно. Гвардия его величества вряд ли так себя вела бы. С другой стороны, припомнить Д’Артаньяна и трёх мушкетёров. Ни разу Дюма их не описывал стоящими на коленях перед распятием. И даже Арамис, будущий аббат, вёл себя совершенно не по-божески. Всё, что осталось в памяти, как они в какой-нибудь таверне, прежде чем вцепиться зубами в курочку, дружно орали: «Чёрт подери!» или «Тысяча чертей!». И уж точно не благодарили Бога за то, что Он подал им эту самую курочку. Поди их разбери.
Когда всех раненых перевезли на берег и лодка отчалила в очередной раз, офицер сделал несколько шагов в мою сторону, остановившись практически вплотную, положил правую руку на эфес шпаги и, сделав лёгкий поклон, сказал:
— Капитан кавалерийского полка его величества, шевалье ордена Святого Людовика, граф Анри Аманье де Монкада.
Мне показалось, что я получил оплеуху. Да я даже не помнил, как меня Пума представила. Нортингерийский какой-то, могла ведь имечко подобрать более произносимое. Без запинки выдать таке не смог бы. Спасибо хоть граф, а не маркиз. И что отвечали в ответ? Он вон как представился: поклон, рука на эфес, смесь формальности и верности королю, и словно невзначай продемонстрировал свой статус. Эпоха изысканности и воинской чести, где этикет — это всё. Чёрт бы их побрал.
Но отвечать всё равно что-то следовало, и так пауза затянулась, сделал такой же лёгкий поклон и сказал:
— Простите меня, граф, но я не могу вам представиться. Я здесь совершенно инкогнито, и если бы вы просто прошли мимо, мне и в голову не пришло захватывать ваше судно, но в данный момент, поверьте, оно мне очень нужно. Может быть, потом, когда-нибудь, в более дружественной обстановке, за бокалом вина, я тоже представлюсь, как того требует этикет. Могу лишь подтвердить, что я также дворянин и состою на военной службе.
Возможно, и не следовало рассказывать про инкогнито. Доберутся до своих, и пойдут разговоры. Неизвестно, кто с секретной миссией и с очень странным оружием. В общем, привлекли к себе внимание по полной. Как бы французы целый консилиум не собрали для обсуждения данной проблемы: имеются у них сейчас разведчики или нет? Купцы ведь в форте сидеть не будут, а их в будущем подкупить — раз плюнуть. Мы ведь тоже не сможем отгородиться от всего мира. Пока продукты есть, следовало осмотреться и прикинуть, кто нам больше по душе, ведь по-любому кого-нибудь придётся брать в союзники. И даже если решим встать на сторону индейцев, то, помнится, Зверобой говорил, что проклятые минги запросто могут переметнутся на сторону врагов и продать за сорок серебряников.
В глазах графа появилось лёгкое недоумение, но тут же пропало. Он несколько секунд постоял, переваривая сказанное мной, сделал ещё один поклон и сказал:
— В трюме находится несколько человек, позвольте его открыть, чтобы они могли также отправиться на берег.
— Разумеется, — я сделал неопределённый жест рукой, — мы не будем никому препятствовать.
Он шагнул в сторону, и только сейчас я обратил внимание на небольшой люк в центре палубы.
Кащей отступил на несколько шагов назад и сел на ящик, я же, наоборот, придвинулся ближе к капитану. Убрал пистолет, находящийся в правой руке, в кобуру и подобрал шпагу, которую тот аккуратно положил на палубу. Вынул её из ножен, с интересом разглядывая. Она была гораздо короче, чем у графа, а эфес был инкрустирован драгоценными камушками. Алмазы, жемчуга — не оружие, а музейный экспонат. А ножны так вообще произведение искусства. Подумал, что Пуме такой экземпляр точно понравится.