- Ну да, он кажется мне знакомым, - признал Хурта.
- Так и есть, - кивнул я. - Он шёл с нами от самого Торкадино. В течение последних нескольких дней он был нашим попутчиком.
Я поднял глаза на повисшую голову. Рот был открыт в немом крике, так что можно было рассмотреть верхние зубы. Над верхней губой, виднелись тонкие усики.
- Они, наконец, поймали его, - сказал мужчина перед нами.
- Это точно, - согласился с ним мужчина, стоявший позади нас.
- Ты знаешь его? - спросил я товарища стоявшего впереди нас.
- Конечно, - ответил тот. - В Торкадино мало кто не знал его.
- Держи моё место, - приказал я Хурте.
- Не думаю, что кто-либо осмелится занять его, - ухмыльнулся Хурта, поправляя топор на плече о весело осматриваясь вокруг себя.
Я подошёл к шесту, и присмотрелся к прибитым к нему бумагам. Они были частично истрёпаны ветром и заляпаны кровью.
- Что Ты там делаешь? – строго спросил таурентианец.
- В чём было его преступление? – поинтересовался я у него.
- Предъявил фальшивые бумаги, - снизошёл он до ответа.
- Понятно, - протянул я.
- Вернись на своё место, - скомандовал таурентианец, что я и поспешил сделать.
- Ты знаешь этого беднягу? - спросил я мужчину стоявшего передо мной, того самого, с которым я столь грубо обошёлся.
- Конечно, - кивнул он.
- Именно он представил мне Тебя, как Эфиальтэса из Торкадино, -сообщил я.
- Я - Филебас из Торкадино, - снова сказал мужчина.
- Ты знаешь, кто он? – полюбопытствовал я, указывая на казнённого.
- Конечно, - ответил Филебас. - Это и есть Эфиальтэс из Торкадино.
- Я сожалею о том, как обращался с Вами, - сказал я.
- Мои синяки просто счастливы, - проворчал тот.
- Я действительно сожалею о случившемся, - повторил я. – И надеюсь, что не сильно задел Ваше самолюбие.
- Моё самолюбие чувствует себя прекрасно, - ядовитым тоном поведал он. - Только вот моему тело нанесён серьёзный урон. Это я к тому, что на нём живого места не осталось.
- Мне, правда, очень жаль, - признал я.
- Впрочем, возможно, всё могло кончиться намного хуже, - заметил он. -Представьте, насколько Вы сожалели бы сейчас, если бы сломали мне шею прежде, чем обнаружили свою ошибку.
- Это точно, - вмешался Хурта. – Тебе есть, за что быть благодарным.
- А что это были за бумаги? – тихонько спросила Боадиссия.
- Я Тебе об этом расскажу позже, - пообещал я.
- Следующий, - объявил таурентианец. – Ты, кто такой и с какой целью направляетесь в Ар?
- Я - виноторговец, - сказал мужчина передо мной. - Я был изгнан из Торкадино. Направляюсь к родственникам в Ар. Моё намерение искать защиты касты в Аре.
- Какие-нибудь документы при себе имеются? - спросил таурентианец.
- У меня есть документы, удостоверяющие мою принадлежность к касте, -сообщил Филебас, доставая какие-то листы из своего мешка.
Таурентианец что-то черкнул в его бумагах и кивнул вперёд.
- Меня зовут Тэрл, - представился я, подходя к солдату. - Я из Порт-Кара, города нейтрального к Ару. Со мной мой друг - Хурта, алар, и свободная женщина - Боадиссия, женщина из лагеря аларов. Смазливая шлюха в ошейника, с моим мешком на плечах - моя. Кличка Фэйка. Мы направляемся в Ар с различными целями, в основном связанными с поиском удачи и приключений.
Использованное в моей фразе «мы», конечно, следует понимать, как это принято в гореанском, относящимся только к свободным людям. Шлюха в ошейнике, Фэйка, моя прекрасная рабыня, как и любое другое животное в такой ситуации шла только потому, что её владелец вёл её.
- Имейте при себе какие-либо бумаги? - уточнил солдат.
- Нет, - ответил я.
- У Вас что, при себе вообще нет никаких бумаг? - удивился он.
- Нет, - признал я. - У нас нет ни одной бумажки вообще.
Он задержал на мгновение на мне свой взгляд, а затем он махнул нам рукой, разрешая пройти дольше. Кажется, Боадиссия испуганно дрожала. Через несколько енов мы уже взобрались на пассажирскую платформу фургона, за постом проверки, и продолжили движение к Ару.
Когда наш экипаж отъезжал от поста, я смотрел не в сторону Ара, а назад. Там я ещё долго мог видеть, людей ожидавших своей очереди и другие повозки, приближающиеся к посту. А ещё я видел изломанное, согнутое тело Эфиальтэса из Торкадино, и трепетание бумаг, прибитых к шесту. Я чувствовал себя дураком. Ведь это именно Эфиальтэс из Торкадино собственной персоной так умно отвёл от себя моё внимание, направляя его на ни в чём неповинного виноторговца. Честно говоря, я даже в чём-то восхищался им. Как ловко он, и это теперь мне было совершенно ясно, своим вопросом о ценностях, вынудил меня сделать рефлекторное движение рукой к ножнам! А какое умение требовалось, чтобы вытащить охранные грамоты из моих ножен, даже не потревожив меча! Если бы я по привычке не проверил, как выходит клинок, я, возможно, не узнал бы, что бумаги отсутствовали, пока не достиг поста. Кстати, я проверил, лежавшие глубже бумаги, письма адресованные регенту Ара, Гнею Лелиусу, и другому его высшему генералу, Серемидесу, всё ещё были в ножнах.