- Прекрасный вид, - сказал мужчина, только что взобравшийся наверх через калитку пассажирского отделения экипажа, и вставший рядом со мной, чтобы ещё мгновение полюбоваться на город сверху.
- Да, - согласился я с ним, и мужчина вернулся на своё место.
Конечно, отсюда мы не могли увидеть всю ту грязь, преступления, бедность или голод заполнявшие этот город. Мы не могли почувствовать боль, страдание, жадность, одиночество и горе. И всё же, не смотря на все эти недостатки, причинявшие страдания проживающим внутри этих стен, этот город производил невероятное впечатление. И самым странным для меня было то, что очень многие люди готовы были заплатить его цену. Лично я мореплаватель и солдат, больше предпочитаю шумное море и открытые всем ветрам равнины, чем его тесные улицы и площади. Возможно, потому что я привык к жизни наполненной призывным боем барабанов и рёвом труб. Для многих же других, быть частью этого города или просто находиться внутри его стен, смешаться с его жизнью, назвать его башни своими собственными, было достаточным вознаграждением. Наконец, последний пассажир, взобравшись наверх, и закрыв за собой калитку, занял своё место.
Я всё не мог оторвать глаз от этого роскошного города, лежащего перед нами. Да, передо мной был очаг культуры, запутанная поэзия камня, потрясающие дворцы, крыши которых терялись среди облаков, где обычные кирпичи научились говорить и петь, вот только едва ли смысл этого доходил до сознания тех, кто спешил по своим делам среди их стен. Да, это всё там, в нём, в этом городе. А ещё там кишели грязь и преступления, железо и серебро, золото и сталь. Там были духи и шёлк, плети и цепи. Там разгорались любовь и похоть, власть и подчинение, обладание и беспомощное пребывание в собственности. Там в запутанном клубке сплелись интриги и жадность, благородство и обман, честь и предательство, высокие порывы и низменные страсти, сила и слабость.
И, тем не менее, именно в таких местах, грязных, суетных и непостоянных, люди нашли свои крепости. Они - замки и тюрьмы, арены и сцены, они – города, они - цитадели цивилизации.
Кучер, понукнул своего тарлариона и стегнул его поводьями.
- Но-о-о, пошёл! Вперед! - крикнул он. - Шевелись!
Едва наш экипаж пришёл в движения, я вернулся на своё место.
- Вы видели Ар прежде? – полюбопытствовал Филебас.
- Да, - кивнул я.
- Тогда для Вас это привычное зрелище, - заметил он.
- Да, - снова односложно ответил я.
- Вы должны простить меня, но я счел его просто ошеломительным, увидев в первый раз, - объяснил мужчина.
- Этот город зачастую производит такое впечатление на тех, кто его видит в первый раз, - согласился я.
- Не могу с этим не согласиться, - улыбнулся он.
Наш экипаж ходко катился вниз по склону. Окованные металлом узкие колёса скрежетали по дорожному покрытию. Я смотрел на постепенно вырастающие стены Ара.
21. В пределах стен Ара
- Вы прибыли из Торкадино? - поинтересовался мужчина.
- Да, - ответил я.
- Сейчас в городе находятся тысячи Ваших земляков, - сообщил он, - из Торкадино и из других мест.
Я понимающе кивнул. Никогда прежде я видел такого столпотворения на улицах Ара.
- Мы здесь не нуждаемся в таком количестве беженцев, - недовольно бросила торговка сулами на Рынке Тэйбан.
- Мы ищем жильё в городе, - пояснил я мужчине.
- Жилье сейчас дорого, - предупредил он. – Честно говоря, мне даже трудно Вам что-то посоветовать.
Он бросил взгляд на Фэйку, с поникшей головой, стоявшую на коленях позади и слева от меня. Мой дорожный мешок всё ещё был на её спине. Женщина опустилась на колени, едва мы остановились и заговорили со свободным человеком. Именно так ей, как рабыне и надлежало поступать. Причём на колени она встала приблизительно в том же месте и на том же расстоянии, как это требовалось от неё при следовании за господином.
- С ней проще, - сказал он. - Вы можете просто оставить её спать на улице, приковав цепью к одному из рабских колец в изобилие имеющихся не стенах домов, возможно надев на неё железный пояс. Но, боюсь, это не подойдёт для свободных людей.