- Я так понимаю, что это было сделано в разрез с желанием Марленуса, -заметил я.
- Марленуса здесь нет, - пожал горожанин плечами.
- А с какой стати о ней думают как о возможной Убаре? – осведомился я. – Ведь с тех пор, как Марленус отказался от неё, юридически она больше не его дочь.
- Я не писец-законник, - сказал он, – и в этих тонкостях не разбираюсь.
- Я даже не уверен, что у неё есть Домашний Камень, - предположил я.
- Гней Лелиус разрешил ей поцеловать Домашний Камень, - сообщил он мне. - Это было сделано на публичной церемонии. Она - снова гражданка Ара.
- Похоже, что Гней Лелиус весьма щедрый и благородный товарищ, -заметил я.
- О, да! Он - покровитель искусств. Он основал новые парки и музеи, и этим он завоевал поддержку элиты. Я и сам поддерживаю его, поскольку он простил некоторые виды долгов. Это значительно ослабило моё финансовое бремя. Низшие касты тоже любят его, поскольку он часто, за свой счёт, бесплатно раздаёт хлеб и пагу, а также спонсирует игры и гонки. А ещё он объявил новые праздники. Он вообще сделал жизнь в Аре лучше и легче. Его поддерживают очень многие в городе.
- И Вы уверены, что он озабочен благосостоянием Ара? – осведомился я.
- Конечно же, - с энтузиазмом воскликнул он.
- А его трудно увидеть? – задал я крайне интересовавший меня вопрос.
- Ну, Вы же понимаете, что далеко не каждый может просто подойти к Центральной Башне и постучать в дверь, - усмехнулся мужчина.
- Понятное дело, - кивнул я.
- Но Гней Лелиус считает обязательным для себя быть доступным для людей, - сказал он. – И это ещё одна причина, почему он так любим в городе.
- То есть простой человек может увидеть регента? – спросил я. – И не только издалека, как на государственных процессиях или в официальных ложах на стадионах?
- Конечно, - подтвердил мужчина.
Признаться, я был рад услышать это. Ведь в моих ножнах лежали срочные письма для Гнея Лелиуса и Серемидеса, и мне так или иначе необходимо доставить их по назначению. Причём сложность была в том, что передавать эти бумаги через подчинённых, мне крайне не хотелось. Откуда мне знать, кому здесь можно было доверять? Точно также у меня не было никакого желания пытаться попасть в коридоры Центральной Башни, чтобы сделать это на частной аудиенции у этих людей.
- И любой челок на самом деле может поговорить с ним? – уточнил я.
- Конечно, - заверил он меня.
- В таком случае, может, Вы знаете, когда он устраивает следующую аудиенцию? – поинтересовался я.
- Через два дня, - с готовностью сообщил наш собеседник.
- Это не в день ли суда? – осведомился я.
Это теперь нечто большее, - со страстью объяснил он. - Это - один из новых праздников, день Великодушия и Петиций.
- Превосходно, - поддержал я его пыл.
- Посетители собираются около Центральной Башни на Проспекте, -сообщил он.
- Спасибо, - поблагодарил я.
- А Вы хотели поговорить с ним о чем-то? - полюбопытствовал мужчина.
- Я думал, что было бы неплохо, по крайней мере, посмотреть на него.
- О, Вы увидите, он - очаровательный человек, - заверил меня он.
- Уверен в этом, - сказал я.
- Множество незначительных прошений удовлетворяется в этот день, -поведал он, - и некоторые из серьёзных. Безусловно, это полностью зависит, по крайней мере, в случаях серьёзных петиций, от справедливости ходатайства.
- Понятно, - кивнул я.
- Те, кто желает подать прошение, должны занять место на веревке, -предупредил мужчина.
- А что это значит? – не понял я.
- Дело в том, что регент, при всём желании, не может дать аудиенцию всем желающим, - пояснил он. – И те, кто желают попасть на аудиенции, надевают на себя Ленту Великодушия Гнея Лелиуса, которая повязывается вокруг тела, а через петлю на ней проходит верёвка, фактически бархатный трос, ведущий к постаменту. Это помогает держать очередь прямо и регулирует количество просителей.
- Я понял, - кивнул я. – А каким образом человек может получить место на этой верёвке? – полюбопытствовал я.
- Иногда это - рискованное дело, - поморщился мужчина.
- Это хорошо, - одобрительно проговорил Хурта, поглаживая топор.
- Полагаю, что разумнее всего занимать очередь пораньше? – предположил я.
- Кое-кто – встаёт там в четырнадцатом ане предыдущего дня.
- Понятно, - протянул я. - Спасибо, Гражданин.
- Вы могли бы попробовать в переулке Рабских Борделей Людмиллы, что позади проспекта Турии, - сказал он.