- А я могу попить, Господин? - спросила Фэйка.
- Конечно, - разрешил я, тут же внезапно, сердито, возмущённо схватил её за волосы так, что она вскрикнула в боли и задёргалась.
- Ты что, забыла, что Ты - животное? – злобно прошипел я ей прямо в ухо.
- Простите Господин! – заплакала рабыня.
- Может Ты решила, что стала чем-то большим? – поинтересовался я.
- Нет, Господин! – простонала женщина, и, почувствовав, что я отпустил её волосы, повалилась на колени на мостовую, но тот же полетела на камни, получив удар ногой.
Она испуганно замерла там, лёжа на боку около фонтана, с моим мешком за спиной.
- Господин? – непонимающе спросила она, глотая слезы.
- Ты - животное, - прорычал я. - Ты пьёшь из нижней чаши, как и другие животные, как слины и тарларионы.
- Да, Господин, - всхлипнула рабыня.
- Какая глупая у Тебя рабыня, - презрительно бросила Боадиссия.
- Простите меня, Господин, - заплакала Фэйка.
Я даже залюбовался ей, настолько соблазнительна была она, лёжа на боку и выставив на всеобщее обозрение свои хорошенькие ноги. Она была испугана, прежняя Леди Шарлотта, некогда богатая благородная гражданка Самниума, а теперь домашнее животное, в моём ошейнике, просто Фэйка. Она с ужасом смотрела на меня, ожидая следующего удара. Она понимала, что допустила прискорбную ошибку.
- Это было хорошо, - сказал Хурта, вытирая свой рот.
- Господин? – всхлипнула Фэйка.
- Сегодня вечером, Ты будешь выпорота, - сообщил я ей.
- Да, Господин, - простонала она.
- Смотрите, там какой-то стул несут, и солдаты вокруг него, -привлекла наше внимание Боадиссия.
Мы увидели, что несколько зевак столпившихся в этот час на улице, торопливо разошлись в стороны, освобождая путь солдатам и закрытому паланкину с задёрнутыми шёлковыми занавесками. Этот паланкин на длинных шестах был закреплён между двумя тарларионами идущими тандемом. Процессия держала путь на север вдоль по проспекту к Центральной Башне. Солдаты были в пурпурных плащах таурентианцев.
- Там внутри женщина, не так ли? - спросила Боадиссия.
- Да, - кивнул я.
- А те солдаты - дворцовая гвардия, если не ошибаюсь? - осведомился Хурта.
- Скорее всего, - ответил я. - По крайней мере, выглядят они так же, как дворцовые гвардейцы.
- Кажется, их таурентианцами называют, - заметил он.
- Да, - сказал я.
- А они похожи на способных ребят, - признал алар.
- В этом можешь даже не сомневаться, - заверил его я.
Глаза солдат скользили по толпе. У меня не было ни малейшего сомнения, что эти мужчины были отличными телохранителями. Я отметил для себя, что паланкин несли не рабы, а тарларионы. Для этого могла быть масса причин. Это могло быть показной роскошью, простым выставлением своего богатства, ведь хороший тарларион гораздо дороже, рабов-мужчин, особенно рабов-носильщиков. Но возможно и такое, что груз мог бы быть оценён как слишком драгоценный, чтобы рискнуть доверить его рабам. В конце концов, они -мужчины. Или могли посчитать, что этот груз такой неземной красоты, что это даже не может быть перенесённым рабами-мужчинами. В конце концов, разве не было некоторой опасности, что прекрасная пассажирка, изящно входя или покидая паланкин, могла сделать небрежное движение и вуаль приоткроется, показывая кусочек её горла, или небрежный подъем одежд сокрытия, предоставит им мимолётное видение мелькнувшей лодыжки?
- Пей, - бросил я Фэйке.
- Да, Господин.
- Чей это паланкин? - спросил я человека стоявшего около нас, когда процессия прошла мимо.
- А разве Вы не знаете? – удивился тот.
- Нет, - признал я. - Мы, совсем недавно прибыли в Ар.
- Из Торкадино? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.
- Да, - кивнул я.
- Это, паланкин той, кто может стать Убарой Ара, - объявил он.
- Это - Талена, - добавил другой мужчина.
- Что с Тобой? - забеспокоилась Боадиссия.
- Ничего, - отмахнулся я, глядя вслед удаляющемуся от нас паланкину.
Я бросил взгляд на Фэйку. Она стояла на четвереньках перед нижней чашей фонтана, опустив голову к самой воде, и жадно пила.
- Как Талена может стать Убарой Ара? – полюбопытствовал я. - Я думал, что Марленус отрёкся от неё, и она теперь не имеет отношения к его роду.