Сняв плеть с крюка, я встряхнул её ремнями. Их было пять, гибких и широких. Фэйка стояла на коленях передо мной, и с ужасом наблюдала за моими приготовлениями.
- Этим утром Ты допустила ошибку, - напомнил я ей. – И это была довольно серьезная ошибка. Вы собиралась пить из верхней чаши фонтана, предназначенной для свободных людей.
- Пожалуйста, не наказывайте меня, Господин, - взмолилась она. - Я не хочу быть выпоротой! Простите меня в этот раз! Только в этот раз!
Я спокойно смотрел на неё.
- Я не сделаю этого снова! – заплакала она.
- Уверен, что Ты этого больше не сделаешь, - кивнул я. - Снимай одежду.
23. День Великодушия и Петиций
- Хурта! – крикнул я. - Нет!
Но было уже слишком поздно. Мужчина, получив по затылку обратной стороной топорища, тяжело повалился на мостовую, даже не успев ничего осознать перед тем как потерять сознание. Он был одним из последних в людской очереди, стоявшим на самом дальнем конце бархатной веревки, ведущей к Центральной Башне. Борьба за ленты, кстати, шла нешуточная.
- Вот свободная ленточка, - радостно сообщил мне Хурта, держа свой трофей в огромном кулаке. - Завяжи ей вокруг себя и верёвки.
- Тот горожанин, возможно, ждал своей очереди с вечера, - укоризненно заметил я.
- Возможно, - пожал плечами Хурта, суя мне в руки ленту.
Я схватил полосу материи и, перебросив её через плечо поперёк тела, завязал петлю вокруг бархатной веревки. Локоть Хурты, увесисто впечатался в бок мужчины, вцепившегося было в с таким трудом отвоёванную ленту, убеждая того поискать удачи в другом месте. Я не думаю, что он даже понял с какой стороны прилетел к нему этот удар. Два других товарища отступили сами, и я приветливо помахал им рукой.
- Продвиньтесь, - скомандовал Таурентианец, и мы дружно сделали шаг вперёд.
- Все ленты кончились, - простонал мужчина.
- Кончились! – вторя ему, заплакала женщина.
- А Вы - гражданин Ара? - пристал ко мне какой-то парень.
- А к чему Вы это спрашиваете? – осторожно поинтересовался я.
- Только гражданам Ара, в День Великодушия и Петиций, разрешают приблизиться к регенту, - объяснил он. – Это праздник для граждан, и только для граждан. Вы думаете, что мы хотим, чтобы люди, живущие за тысячи пасангов отсюда, отнимали у нас наши места?
- Полагаю, что нет, - признал я.
- Я думаю, что Вы не из Ара! – заявил он. - Отдайте мне ленту!
- Я лучше оставлю её себе, - усмехнулся я, посматривая на возвышающуюся за его спиной фигуру Хурты.
- Гвардеец! – крикнул горожанин. - Гвардеец!
Впрочем, он сразу успокоился, поднятый за загривок.
- Ты случайно не знаешь, как алары отрезают язык? – услышал он голос из-за спины.
- Нет, - пропищал он.
- Они это делают топором, - просветил его Хурта, - снизу вверх, через шею.
- Я не знал этого, - тонким голосом признал висящий парень.
- Кстати, топор очень похож на этот, - сообщил алар, держа большое, широкое лезвие перед лицом своего пленника. – Всё понятно?
- Отлично, - отчаянно закивал тот.
- Ты, кажется, хотел поговорить с гвардейцем? - напомнил Хурта. - Вон там как раз есть один.
- Почему я должен хотеть сделать это? - спросил товарищ.
- А мне откуда знать? - осведомился Хурта.
- Я тоже не знаю, - сказал мужчина, и едва почувствовав твёрдую землю под ногами, растворился в толпе.
- Может возникнуть проблема, - сообщил я Хурте. - Я не гражданин Ара.
- А как они об этом узнают? – полюбопытствовал он. – Тут что, предполагается, что Ты должен носить Домашний Камень в своем кошельке?
- Могут быть неприятности, - покачал я головой.
- Ты всегда можешь попросить разъяснить Тебе правила уже после того, как встретишься с регентом, - заметил он.
- Это верно, - согласился я.
- А что они могут сделать Тебе? - спросил Хурта.
- Предполагаю, что фантазия у них может быть богатая, - сказал я.
- Даже если они сварят Вас в масле, как это обычно делается, это ведь может быть сделано только единожды, - успокоил меня мой друг.
- Верно, - кивнул я, хотя спокойствия мне его слова не добавили.