- Я видел в этом районе несколько красивых зданий, - заметил Хурта, -особенно в нескольких кварталах отсюда. Мы их вчера видели.
- Верно, - согласился я.
Ар, как и многие другие города, порой удивляет своими контрастами, когда в удивительной близости друг от друга можно встретить казалось бы несовместимые вещи. Например, проспект Турии, находившийся поблизости, был одной из прекраснейших улиц Ара. А, позади него, притаившись в щели между зданиями, всего в паре енов неспешной ходьбы, находился переулок Рабских Борделей Людмиллы.
- Где ключ от твоих кандалов? – спросил я.
- Там, Господин, - указала Фэйка, на крюк около двери, которая вела к апартаментам Ачиатэса, и где это могло бы быть удобно для арендаторов или посетителей.
Я сходил за ключом и, встав рядом с её коленопреклонённой закованной фигуркой, посмотрел на неё сверху вниз. Интересно, не будет ли забавно взять её, прямо здесь, внезапно, на полу вестибюля инсулы, перед тем как я раскую её. Всё же она была невероятно соблазнительна.
- Господин? - удивлённо спросила она.
Я толкал её спиной на пол. Негромко звякнула цепь.
- Ой! – вскрикнула моя женщина от неожиданности и боли.
Это не имело значения. Она была всего лишь рабыня.
- Ох! – задохнулась она, и сразу же сжала меня в своих объятьях.
- Отвратительно, - возмущённо бросила свободная женщина, вошедшая в инсулу, и направившаяся наверх.
Я, тяжело дыша, поднялся на ноги. Задыхающаяся и вздрагивающая Фэйка осталась лежать на полу передо мной. Такие вещи могут быть проделаны с ей подобными. Ведь они – всего лишь рабыни.
Заплаканная Фэйка, дотянулась до моей ноги и прижалась к ней губами.
- На колени, - скомандовал я.
Сняв браслет с её хорошенькой лодыжки, я ненадолго задержал её в своей руке, дав ей почувствовать, как место стали кандалов заняла стальная власть руки её Господина. У женщины перехватило дыхание, и она ещё ниже склонила голову. Она почувствовала себя удерживаемой как рабыня. Снова подняв голову, она посмотрела на меня дикими глазами. Она была беспомощна и прекрасна в своей беспомощности. И я снова не смог удержаться и, толкнув её на спину, на каменный пол тускло освещенного вестибюля, подтянул к себе за ноги. На этот раз, прежде чем взять её, я долго любовался ей, просто это был мой каприз, просто мне так захотелось, просто она была моей рабыней, а посему должна снова беспомощно перенести все тяжести своей неволи.
- О, Господин, Господин, Господин, - бормотала она, чередуя слова с поцелуями.
- А теперь веди нас к месту, где мы найдём Боадиссию, - велел я.
- Да, Господин, - сказала она.
По пути, следуя за Фэйкой, спешащей впереди нас, мы видели нагую рабыню, нёсшую тяжёлые вёдра с водой на коромысле. Её владелец, шедший позади неё, иногда тыкал её острой палкой, дабы поторопить. Боадиссия одобрила бы это. Насколько я помню, она всегда поддерживала строгое отношение к рабыням, особенно, как я заметил, к соблазнительным рабыням, таким как вот эта прекрасная нагая невольница с коромыслом и вёдрами, или Фэйка. Также нам на глаза попался караван скованных цепью за шеи рабынь, в туниках, но с мешками на головах, и два рабских фургона, с сине-желтыми шёлковыми тентами. Мы оказались в районе улицы Клейм.
- Вот этот дом, - объявила Фэйка.
- Стена внушает уважение, и ворота крепкие, - оценил Хурта.
Я увидел «Тау» около веревки звонка. Буква, действительно, очень напоминала ту, которая была выбита на маленьком диске Боадиссии. Я теперь вспоминал то, что напомнил мне диск Боадиссии. Подобие, однако, не было абсолютно точным. Имелось, по крайней мере, два отличия. Это внушало оптимизм. Букву «Тау» такой формы, как на воротах около веревки звонка я видел прежде, давно, в Аре, на другой улице, и несколько раз на Сардарских Ярмарках.
- Что-то не так? – удивлённо спросила Фэйка.
- Боадиссия уже внутри? – осведомился я.
- Я думаю, да, - кивнула Фэйка.
Я дёрнул за верёвку звонка, и мы услышали мелодичный звон за воротами. Через мгновение привратник, довольно молодой парень, подошёл к воротам с той стороны.
* * *
- Значит, это было на твоей шее, когда алары нашли Тебя, ещё ребёнком, среди обломков разграбленного каравана? – спросил он.
Мужчина стоял вплотную к ней, и разглядывал медный диск, держа его в пальцах и повернув к свету. Кулон, кстати, всё ещё оставался на шнурке, на её шее.
- Да, - кивнула Боадиссия.
- Это было именно на твоей шее? – уточнил он.
- Да, - ответила Боадиссия. - И я продолжала его носить.
- Понятно, - сказал он. - Я могу снять его?
- Конечно, - кивнула она, и мужчина ловко развязал шнурок.
Боадиссия улыбнулась нам с Хуртой. Она уже была здесь, когда нас сопроводила в это место. Фэйку мы оставили у ворот, посадив на цепь, прикованную к кольцу, одному из нескольких вмурованных там в стену. Женщина осталась стоять на коленях, ожидая нас, у освещённой солнечным светом стены. Она получила приказ от привратника не поднимать головы. Похоже, что в этом доме рабынь не балуют. Мы сможем забрать её на обратном пути. Мужчина весьма сердечно поприветствовал нас, что говорило о том, что он ожидал нашего или чьего-то ещё прибытия. По крайней мере, по моим ощущениям, он не показался удивленным, увидев нас. Так же у нас не возникло никаких трудностей с тем, чтобы получить допуск к нему, несмотря на то, что он был, по-видимому, весьма важной особой. Сейчас мы находились в большой, похожей на кабинет комнате. Здесь имелся широкий стол, заваленный множеством бумаг. Принимавший нас в кабинете мужчина выглядел весьма представительно. Прежде я никогда не видел этого человека, в данный момент задумчиво рассматривавшего диск.