Я оглянулся на свою пленницу, лежавшую на боку, на полу алькова, опираясь на бедро и локоть. Её запястья, были всё так же туго связаны за спиной. Волосы женщины разметались в беспорядке, частично скрывая её лицо, а из-под них выглядывали глаза, казалось заполненные неверием в случившееся, как будто она никак не могла понять того, что только что было с ней сделано.
- Взгляни на неё, - приказал я надсмотрщице, указывая на блондинку, сразу попытавшуюся натянуть тунику как можно ниже ее бёдра, и ещё плотнее сжать колени.
- Она действительно выглядит так, как если бы она предназначена для ошейника, не так ли? – поинтересовался я у своей пленницы.
Та удивлённо посмотрела на меня.
- Не так ли? – повторил я свой вопрос.
Женщина издала лишь неясные, придушенные звуки, и я, схватив её за волосы, потянул голову вверх.
- Не так ли? – спросил я снова. - Вы можешь мычать один раз, если -Да, и два раза если - Нет. Уверен, Ты знакома с подобной процедурой.
Она посмотрела на меня, и в глазах её плескалась ярость. Но после того как я встряхнул её голову, она тихо промычала один раз.
- Что? – переспросил я, и женщина снова отчётливо промычала один раз. - Ты хочешь быть наказанной?
Двойное, чёткое мычание.
- Да, вижу, что с процедурой Ты знакома, - ухмыльнулся я, и отпихнул её от себя.
Женщина завалилась на спину на пол алькова, и я снова обратил внимание на блондинку.
- Что Вы собираетесь сделать со мной? – испуганно прошептала она.
Я накрыл своими руками её ладошки.
- Что? – спросила девушка.
Я, с большим трудом заставил себя выпустить её руки.
- Что? – выдохнула она.
- Я собираюсь выбраться отсюда, вместе с тобой, - ответил я.
Я бросил взгляд назад, на свою связанную пленницу, и мне на глаза попался кожаный шнурок с нанизанным на него бит-тарском. Она перехватила мой взгляд, и поражённо уставилась на меня. Надсмотрщица отчаянно замотала головой, и простонала дважды, потом снова и снова. Не обращая никакого внимания на потуги женщины, я опоясал её талию шнурком и завязал узел на спине. Маленькая монетка, оказалась на животе надсмотрщицы. Чтобы она могла отчётливо это почувствовать, я вдавил медный диск в её живот, подержал, а потом отпустил.
- Пошла, - скомандовал я ей, взяв за волосы правой рукой и вздёрнув с пола на колени.
Масляную лампу я держал в левой руке.
- Следуй за нами, - бросил я блондинке, и оставил альков, таща за собой пленницу.
Блондинка без раздумий последовала за мной.
Первый труп валялся в туннеле справа от входа в альков. Второй был слева, мы наткнулись на него через мгновение. Их сообщение, если верить тому «курьеру», что прилёг справа, было вопросом жизни и смерти. Полагаю, что он посчитал это хорошей шуткой. Несомненно, ему бы доставило удовольствие рассказывать потом в кругу друзей о том, в какой манере и какими словами он передал своё «сообщение». Впрочем, на мой взгляд, он сказал правду. Это действительно оказался вопрос жизни и смерти, моей жизни и их смерти.
Вскоре мы уже достигли конца туннеля. Он выходил в коридор заканчивавшийся дверью. Наконец-то я смог распрямиться. Здесь горела небольшая лампа, и я погасил ту лампу, которую я нёс и отставил её в сторону. Через мгновение я покинул здание, таща за собой за волосы пленницу, и удерживая её голову у своего бедра в ведомом положении. Нас сопровождала блондинка в короткой кожаной одежде, которую я изготовил для неё. Дверь захлопнулась позади нас.
Мы оказались во дворе, где, по-видимому, рабыни могли подышать свежим воздухом и потренировать тело. Здесь были беговые дорожки и деревянные лежаки с отверстиями для цепей в досках, на которых при хорошей погоде девушки могли бы загорать. Выходом из этого двора служил узкий переулок между двумя зданиями, перекрытый забором с маленькой калиткой, которая закрылась на защёлку за нашими спинами. Назад бордель этим же путём мы бы уже не смогли попасть.
Ещё было довольно раннее утро, только-только начинало светать, и улица тонула в предрассветных сумерках. К тому же было весьма прохладно. Я припомнил, что надсмотрщица обещала блондинке, что её запястья будет согревать пеньковая верёвка. Не думаю, что ей самой понравится тепло предоставляемое этим узким предметом одежды.
Протащив надсмотрщицу между другими зданиями, я сначала вывел её на улицу, названную переулком Рабских Борделей Людмиллы, а затем, миновав несколько домов, довёл до проспекта Турии. Это - великолепный проспект, с множеством магазинов и прекрасных зданий. Именно на нём я и поставил свою пленницу на колени, спиной к рабскому кольцу, вмурованному в стену приблизительно в футе над тротуаром. Просунув свисавший с её запястий конец верёвки, которым я ранее связал ноги женщины, сквозь кольцо, а затем, скрестив её лодыжки, затянул на них тугой узел. В очередной раз запястья пленницы оказались привязаны к её лодыжкам, правда, теперь ещё и к рабскому кольцу.