- Я мог бы проводить Тебя, но ровно дотуда, докуда посчитаю нужным, -сказал я.
Она смотрела на меня, и внезапно на её лице мелькнула идея.
- Это ведь - переулок Рабских Борделей Людмиллы, - заметила она. – Тогда доведите меня, хотя бы до проспекта Турии.
- Хорошо, - согласился я.
Девушка, повернувшись назад, пересекла мостовую и нырнула в проход между зданиями, который вёл к проспекту Турии. Она шла в нескольких шагах впереди меня. Проход, около ста ярдов длиной, по которому мы двигались, был довольно извилистым, с отходящими от него ответвлениями между другими домами. Пройдя по нему несколько ярдов, блондинка остановилась, и повернулась ко мне лицом.
- Я замёрзла, - капризно заявила она.
- И что?
- Обхватите меня руками, - попросила девушка.
Я не стал ей отказывать. Её тело отлично поместилось в моих руках.
- Так лучше? – поинтересовался я.
- Лучше, - ответила она и, подняв на меня глаза, добавила: - Вы спасли меня от чудовищной судьбы, той, что хуже смерти, от того, чтобы мужчины могли бы взять меня против моего желания.
- Не неси чушь, - оборвал я её.
С какой серьезностью некоторые свободные женщины расценивают свою значимость! Такое забавное тщеславие! Неделя в ошейнике избавила бы их от таких заблуждений. Они быстро и в полном объёме узнали бы, для чего нужны женщины мужчинам.
- Однако быть может, - улыбнулась девушка, - я Вам кое-что должна за своё спасение из кандалов рабского алькова.
Признаться, я уже начал думать, что, вероятно, совершил ошибку, забрав её из Туннелей. Следовало оставить её там.
- Я теперь Ваша должница, - заявила блондинка. - Я Вам благодарна, и хочу доказать свою благодарность.
- Не стоит. В этом нет необходимости, - сказал я.
Интересно, она хоть понимала то, что она творила. Девушка подняла губы, и я почувствовал, как она поднимается на цыпочки.
- Вот, - сказала она и прижалась ко мне губами.
- Остерегайся того, что Ты делаешь, будучи одета подобным образом, -предупредил я её.
Её тело было соблазнительно округлым и рабски мягким. Я еле удержался от того, чтобы не схватить его и не сдавить в своих руках.
- Вот, - сказала девушка, целуя меня снова, - разве рабыня может целовать так, как я?
Этот второй поцелуй, а особенно её замечание, были большой ошибкой с её стороны. Безвозвратной ошибкой.
- Ты ничего не знаешь о поцелуях, - ухмыльнулся я. - Если бы меня так поцеловала рабыня, она бы уже была выпорота.
- Слин! – выкрикнула она, попытавшись ударить меня.
Я перехватил её запястье моей правой рукой и внезапно скрутил её, заламывая руку за спину, и приводя в девушку в ужас. Потом взяв её за левое плечо и придерживая, не давая упасть, и делая совершенно беспомощной, я внезапно и резко поднял её правую руку у неё за спиной. Девушка вскрикнула от острой боли. Я задержал её в этом болезненном положении на мгновение, давая понять, насколько она была беспомощной. Ей пришлось вытянуться всем телом и встать на цыпочки, чтобы уменьшить давление на руку. Она вынуждена была замереть в этой позе, поскольку любое самое минимальное движение отзывалось острой болью в руке. Наконец, я освободил её. Она повернулась ко мне лицом и поражённо уставилась на меня. Рефлекторно она потёрла руку. Она впервые по-настоящему оказалась во власти мужчины, почувствовав себя маленькой и слабой.
- Вы причинили мне боль! – прошептала она.
- А разве в твои намерения не входило причинить боль мне? – поинтересовался я.
Девушка опустила голову, продолжая потирать руку. Она казалась такой маленькой и такой красивой.
- То, что Ты попыталась сделать, рабыне стоило бы, как минимум, избиения, - объяснил я, - а может остаться без рук, а то и вовсе оказаться в клетке со слинами.
- Я не сделала бы этого, если была бы рабыней, - скривилась она.
- Уверен, что Ты не сделала бы этого, Свободная Женщина.
- Я должна бросить себя к Вашим ногам? – спросила девушка.
- После твоего второго поцелуя, в этом уже нет необходимости.
- Что Вы имеете в виду? – удивилась она.
- Только то, что я собираюсь дать Тебе то, что Ты хочешь, - объяснил я.
- Нет! – замотала она головой. - Не это! Я не это имела в виду, я не этого хотела!
Но я уже подхватил девушку на руки и, пронёся её несколько ярдов дальше по проходу, свернул в одно из боковых ответвлений, где, прижимаясь к стене одного из домов и заглянув в нишу, среди прочего сваленного там мусора, отходов и хлама обнаружил старую, рваную, толстую, неровно сотканную рабскую циновку.
- Не надо! – заплакала блондинка. - Не сейчас! Не здесь! Не так!
- А ну, тихо, - шикнул я на неё.
Чем она была недовольна? Я даже донёс её до этого места со всем уважением, на руках, как свободную женщину, а не перебросив через плечо, вперёд задницей и, презрительно, головой к назад, как обычно носят такие вещи, как мешки с зерном или рабынь.